План:

Введение

• 1 Этимология этнонима германцы
• 2 Происхождение германцев
  • 2.1 Индоевропейцы. 4-2 тыс. до н. э.
  • 2.2 Ясторфская культура. 1-е тыс. до н. э.
  • 2.3 Генотип германцев
  • 2.4 Германцы и кельты
• 3 Классификация германских племён
• 4 История германцев
  • 4.1 Древние германцы до IV века.
  • 4.2 Великое переселение народов. IV-VI вв.
  • 4.3 Германская государственность
• 5 Общественное устройство древних германцев
  • 5.1 Социальный строй
  • 5.2 Хозяйственные отношения
  • 5.3 Язык и письменность
  • 5.4 Религия и верования
• 6 Примечания
Литература
.1 Источники

• 8.1.2 Исследования

Введение

Семья древних германцев в 300-е годы н. э., историческая реконструкция, 1913 год

Древние герма́нцы (лат. Germani ) - группа родственных народов (десятки племён), принадлежавших к индоевропейской языковой семье и занимавших к I веку обширную территорию между Рейном и Вислой от запада к востоку, Дунаем на юге и Балтийским и Северным морями на севере, а также южную Скандинавию.

Этноним используется для обозначения народов, говоривших преимущественно на германских языках, в период от бронзового века до конца эпохи Великого переселения народов. К VII веку в результате миграций древние германцы смешались с другими народами и приняли участие в формировании многих европейских наций. В Российской империи термин «германцы » применялся к жителям Германской империи.

1. Этимология этнонима германцы

• Греческий автор начала I века Страбон считал, что римляне назвали германцев «germani » (на латинском «настоящие, реальные»), чтобы отличать их от схожих с ними в образе жизни кельтов .
• Более поздний автор I века, римлянин Тацит предположил, что название германцы произошло от названия некоего племени:

«Слово Германия - новое и недавно вошедшее в обиход, ибо те, кто первыми переправились через Рейн и прогнали галлов, ныне известные под именем тунгров, тогда прозывались германцами. Таким образом, наименование племени постепенно возобладало и распространилось на весь народ; вначале все из страха обозначали его по имени победителей, а затем, после того как это название укоренилось, он и сам стал называть себя германцами.»

• По современной версии слово германцы стало заимствованием в латинском от кельтов, которые обозначали так этнически отличные от них соседние племена. Предположение базируется на уэльском ger , ирландском gearr : термины, означающие территориальную близость .

Впервые термин германцы использовал, по известным данным, Посидоний в 1-й половине I в. до н. э. для названия народа, имевшего обычай запивать жареное мясо смесью молока с неразбавленным вином . Современные историки предполагают, что употребление этого слова в более ранние времена явилось результатом поздних вставок . Греческие авторы, которых мало интересовали этнические и языковые различия «варваров», не разделяли германцев и кельтов. Так, Диодор Сицилийский, писавший свой труд в середине I в. до н. э., относит к кельтам племена, которые уже в его время римляне (Юлий Цезарь, Саллюстий) именовали германскими .

По-настоящему этноним «германцы » вошёл в оборот во 2-й половине I в. до н. э. после галльских войн Юлия Цезаря для обозначения народов, живших к востоку от Рейна и к северу от верхнего и нижнего Дуная, то есть был для римлян не только этническим, но и географическим понятием.

2. Происхождение германцев

2.1. Индоевропейцы. 4-2 тыс. до н. э.

Скандинавский бронзовый век и Догерманский субстрат.

Согласно современным представлениям 5-6 тыс. лет назад в полосе от Центральной Европы и Северных Балкан до северного Причерноморья существовало единое этноязыковое образование - племена индоевропейцев, говоривших на едином или по крайней мере близких диалектах языка, получившего название индоевропейского языка-основы, и из которого развились затем все современные языки индоевропейской семьи. По другой гипотезе индоевропейский праязык зародился на Ближнем Востоке и был разнесён по Европе миграциями родственных племён .

Археологи выделяют несколько ранних культур на рубеже каменного и бронзового веков, связанных с распространением индоевропейцев и с которыми ассоциируются разные антропологические типы европеоидов:

• Культура мегалитов (3 тыс.- VIII в. до н. э.) - высокий долихокефал (удлинённая голова) с узким лицом.
• Культура шнуровой керамики и боевых топоров (3-2 тыс. до н. э.) - высокий долихокефал с широким лицом. Ареал: от северо-запада европейского побережья и Прибалтики до Волги, захватывая Скандинавию и земли этногенеза германских племён. По традиционной версии, принятой в 1930-е годы, германцы сформировались на стыке этой культуры с мегалитической.
• Дунайская культура ленточной керамики (5-3 тыс. до н. э.) - промежуточный антропологический тип между долихокранией и мезокранией, с узким лицом. Ареал: долины Дуная и верхнего Рейна, зона будущего обитания фракийских племён. Существует версия, развиваемая советскими антропологами, что племена именно этой культуры стали предками германцев, мигрировав на север к Ютландии и вытеснив оттуда более ранних индоевропейцев .

К началу 2-го тысячелетия до н. э. из этноязыковой общности индоевропейцев выделились и развивались самостоятельно племена анатолийцев (народы Малой Азии), арии Индии, иранцы, армяне, греки, фракийцы и наиболее восточная ветвь - тохарцы. К северу от Альп в центральной Европе продолжала существовать этноязыковая общность древнеевропейцев, которой соответствует археологическая культура курганных погребений (XV-XIII вв. до н. э.), перешедшая в культуру полей погребальных урн (XIII-VII вв. до н. э.) .

Обособление этнических групп из древнеевропейской общности хронологически прослеживается по развитию отдельных археологических культур.

Юг Скандинавии представляет регион, где в отличие от других частей Европы наблюдается единство топонимов, принадлежащих только к германскому языку . Однако именно здесь обнаруживается разрыв в археологическом развитии между относительно процветающей культурой бронзового века и сменившей её более примитивной культурой железного века , что не позволяет сделать однозначного вывода о зарождении именно в этом регионе германского этноса.

2.2. Ясторфская культура. 1-е тыс. до н. э.

Римский железный век и Ясторфская культура.

Направление миграции германских племен (750 г. до н.э - I в. н. э.)

В VIII в. до н. э. появляется археологическая культура западного гальштата, совпадающая с ареалом обитания кельтов, а к VI в. до н. э. на нижней и средней Эльбе и в Ютландии оформляется ясторфская культура - возникновение которой связывают с формированием германской этноязыковой общности. Ясторфская культура имеет большое значение в истории германцев, так как через стадии рипдорф и зеедорф эту культуру возможно проследить до первых веков нашей эры, когда по античным источникам можно уверенно предположить, что германцы были единственным этносом в ареале её распространения.

Более ранние стадии на той же территории, восходящие к концу II тыс. до н. э., не проявляют прямой преемственности элементов культуры. Археолог Г. Швантес (G. Schwantes), изучивший в начале XX века и описавший все эти стадии , осторожно предполагает, что связь всех стадий весьма вероятна, но доказать её пока невозможно.

Во 2-й половине I тыс. до н. э. во всей прибрежной зоне между устьями Рейна и Эльбы и в особенности во Фрисландии и Нижней Саксонии (традиционно относятся к исконно германским землям) была распространена единая культура, которая отличалась как от единовременных латенской (кельты), так и от ястфорской (германцы). Этническую принадлежность её индоевропейского населения, в нашей эре ставшего германским, классифицировать не удаётся:

«Язык местного населения, судя по топонимике, не был ни кельтским, ни немецким. Археологические находки и топонимика свидетельствуют о том, что Рейн до прихода римлян не был никакой племенной границей, и по обе стороны жили родственные племена».

Лингвисты делали предположение о выделении прагерманского языка из праиндоевропейского в самом начале железного века, то есть в начале 1-го тысячелетия до н. э., появляются также версии о его формировании значительно позже , вплоть до начала нашей эры:

«Именно в последние десятилетия в свете осмысления новых данных, поступающих в распоряжение исследователя, - материала древнегерманской топонимики и ономастики, а также рунологии, древнегерманской диалектологии, этнологии и истории - в ряде работ было со всей определённостью подчеркнуто, что вычленение германской языковой общности из западного ареала индоевропейских языков имело место в относительно позднее время и что образование отдельных ареалов германской языковой общности относится лишь к последним векам до и первым векам после нашей эры.»

Таким образом по версиям лингвистов и археологов формирование германского этноса на базе индоевропейских племён относится примерно к периоду VI-I вв. до н. э. и произошло в областях, прилегающих к нижней Эльбе, Ютландии и югу Скандинавии. Формирование германской расы как антропологического понятия началось гораздо раньше, в раннем бронзовом веке, и продолжилось в первые века нашей эры как результат миграций Великого переселения народов и ассимиляции негерманских племён, родственных германцам в рамках древнеевропейской общности бронзового века.

В торфяных болотах Дании находят хорошо сохранившиеся мумии людей, внешний облик которых не всегда совпадает с классическим описанием античными авторами рослой расы германцев. См. статьи о человеке из Толлунда и женщине из Эллинга, живших на Ютландии в IV-III вв. до н. э.

2.3. Генотип германцев

Современные этносы характеризуются не столько преобладанием той или иной гаплогруппы (то есть определённой структуры мутационных кластеров в мужской Y-хромосоме), сколько определённой пропорцией набора гаплогрупп среди популяции. В силу этого наличие у человека какой-либо гаплогруппы не определяет его генетическую принадлежность к конкретному этносу, но указывает на степень вероятности такой принадлежности, причём вероятность может быть одинаковой для совершенно различных этносов.

Этногенез германцев происходил в историческое время в процессе смешивания различных племён железного века и формирования их общего языка, образа жизни, развития ремёсел и духовного мира. Географическое распределение отдельных гаплогрупп Y-хромосомы отражает главным образом расселение первобытных племён в эпоху позднего палеолита и в меньшей степени более поздние миграции племён.

Германцы в процессе миграций, начавшихся ещё до Великого переселения народов, ассимилировали многие европейские племена, передавая им свой язык, поэтому ареал германских языков не позволяет выделить набор гаплогрупп и тем более отдельную гаплогруппу, которую можно было бы уверенно считать германской. В целом современные народы, разговаривающие на германских языках, имеют в своём генофонде 3 преобладающие гаплогруппы: I1, R1b, R1a. Гаплогруппа R1a ассоциируется с экспансией индоевропейцев на запад Европы 6-8 тыс. лет назад; R1b характеризует племена Западной Европы, чей ареал расселения примерно совпадает с кельтскими народами; I1 (устар. I1a или hg2) является типично скандинавским маркером, который возможно был преобладающим у ранних германских племён и до сих пор встречается с наибольшей частотой (до 35 %) на юге Скандинавии и в Дании. Считается, что I1 - это маркер палеоевропейского населения, которое пережило последнее крупное оледеление в районе Иберийского полуострова, и затем двинулось на север, вслед за отступающим ледником.

У современных немцев преобладающей является гаплогруппа R1b (почти 50 %), которая тем не менее характерна прежде всего для потомков кельтов.

Тацит оставил классическое описание внешнего вида германцев: «Жесткие голубые глаза, русые волосы, рослые тела… вырастают с таким телосложением и таким станом, которые приводят нас в изумление. » На рослое телосложение германцев обращают внимание почти все античные авторы.

2.4. Германцы и кельты

Как заметил Страбон в начале I века, внешне и по образу жизни германцы во всём походили на кельтов, только казались римлянам более рослыми, светлыми (букв. с более жёлтыми волосами) и более дикими. Когда император Калигула пожелал устроить представление по поводу своего похода в Германию (за Рейн), он, поскольку не имел пленных, велел отобрать наиболее высоких галлов и покрасить их волосы в рыжий цвет. Обычай красить волосы в рыжий цвет был распространён у кельтов и отмечался у некоторых германских племён.

В свидетельствах I в. до н. э. германцы отделялись от кельтов не столько этнически, сколько географически. Цезарь в записках о Галльской войне сообщает сведения дружественного галльского племени о восставших белгах (объединения племён в Галлии), которых союзники считали происходившими из германцев только потому, что те переселились из-за Рейна. Также и вождь вторгшихся германцев Ариовист по словам Цезаря бегло разговаривал по-галльски.

Автор середины I в. до н. э. Саллюстий, рассказывая о восстании Спартака в 73 г. до н. э., заметил про одного из военачальников восставших гладиаторов: «Крикс и его соплеменники - галлы и германцы - рвались вперёд, чтобы самим начать бой. » Некоторые племена в разных источниках относятся то к германцам, то к кельтам. Древнеримский автор II века Дион Кассий выразился так: «Некоторые из кельтов, которых мы зовём германцы. »

Хотя на германских землях удаётся классифицировать оружие, фибулы и другие вещи по стилю как германские, по мнению археологов они восходят к кельтским образцам латенского периода.

Тем не менее отличия между ареалами расселения германских и кельтских племён прослеживаются археологически, прежде всего по более высокому уровню материальной культуры кельтов, распространению оппидумов (укреплённых кельтских поселений), способам захоронения. То, что кельты и германцы представляли собой схожие, но не родственные, народы, подтверждается их отличным антропологическим строением и генотипом. В плане антропологии кельты характеризовались разнообразным сложением, из которого сложно выбрать типично кельтский, в то время как древние германцы представляли собой по строению черепа преимущественно долихоцефалов. Генотип кельтов чётко ограничивается гаплогруппой R1b, а генотип населения в ареале возникновения германского этноса (Ютландия и юг Скандинавии) представлен в основном гаплогруппами I1a и R1a.

3. Классификация германских племён

Плиний Старший в 4-й книге своей «Естественной истории» впервые попытался классифицировать германские племена, объединяя их в группы по географическому признаку:

«Германские племена распадаются на пять групп:
1) вандилиев (Vandili), часть которых составляют бургундионы (Burgodiones), варины (Varinnae), харины (Charini) и гутоны (Gutones);
2) ингвеонов, к которым принадлежат кимвры (Cimbri), тевтоны (Teutoni) и племена хавков (Chaucorum gentes);
3) иствеонов, ближе всего живущих к Рейну и включающих в себя сикамбров;
4) живущих внутри страны гермионов, к которым относятся свевы (Suebi), гермундуры (Hermunduri), хатты (Chatti), херуски (Cherusci);
5) пятую группу - певкинов (Peucini) и бастарнов (Basternae), которые граничат с вышеназванными даками.»

Отдельно Плиний упоминает также гиллевионов, проживающих в Скандинавии, и другие германские племена (батавы, каннинефаты, фризы, фризиавоны, убии, стурии, марсаки), не классифицируя их.

• Вандилии Плиния относятся к восточным германцам, из которых наиболее известны готы (гутоны). К этой же группе относят племена вандалов.
• Ингвеоны населяли северо-запад Германии: побережье Северного моря и полуостров Ютландию. Тацит назвал их «обитающие близ Океана». К ним же современные историки относят англов, саксов, ютов, фризов.
• Прирейнские племена иствеонов в III веке стали известны под именем франков.
• Этническая принадлежность бастарнов (певкинов) к германцам остаётся дискуссионной. Тацит выразил сомнение в их германских корнях, хотя по его словам они «речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев ». Рано отколовшись от массива германских народов бастарны начали смешиваться с сарматами.

Согласно Тациту названия «ингевонов, гермионов, истевонов » произошли от имён сыновей бога Манна, прародителя германских племён. Позже I века эти названия не употребляются, многие названия германских племён исчезают, но появляются новые.

4. История германцев

Карта расселения германских племён на I в.н. э.

Германцы как этнос сформировались на севере Европы из индоевропейских племён, осевших в районе Ютландии, нижней Эльбы и юге Скандинавии. Их стали выделять как самостоятельный этнос только с I в. до н. э. С начала нашей эры наблюдается экспансия германских племён в соседние с ними районы, в III веке они атакуют северные границы Римской империи по всему фронту и в V веке в ходе Великого переселения народов разрушают Западную Римскую империю, расселившись по всей Европе от Англии и Испании до Крыма и даже на побережье Северной Африки.

В ходе миграций германские племена смешивались с более многочисленным коренным населением завоёванных территорий, теряя свою этническую идентичность и участвуя в формировании современных этносов. Названия германских племён дали названия таким крупнейшим государствам как Франция и Англия, хотя доля германцев в составе их населения была относительно небольшой. Германия как национально единое государство было образовано только в 1871 году на землях, занятых германскими племенами в первые века нашей эры, и включало в себя как потомков древних германцев, так и потомков ассимилированных кельтов, славян и этнически неизвестных племён. Считается, что генетически наиболее близки к древним германцам остаются жители Дании и юга Швеции.

4.1. Древние германцы до IV века.

Античный мир долгое время ничего не знал о германцах, отделённый от них кельтскими и скифо-сарматскими племенами. Впервые о германских племенах упомянул греческий мореплаватель Пифей из Массалии (совр. Марсель), совершивший во времена Александра Македонского (2-я пол. IV в. до н. э.) путешествие к берегам Северного моря, и даже предположительно Балтики.

Римляне столкнулись с германцами в ходе грозного нашествия кимвров и тевтонов (113-101 гг. до н. э.), которые в ходе переселения из Ютландии опустошили приальпийскую Италию и Галлию. Современники восприняли эти германские племена как орды северных варваров из неизвестных далёких земель. В описании их нравов, сделанных поздними авторами, трудно отделить художественный вымысел от реальности.

Самые ранние этнографические сведения о германцах сообщил Юлий Цезарь, покоривший к середине I в. до н. э. Галлию, в результате чего вышел к Рейну и столкнулся в сражениях с германцами. Римские легионы к концу I в. до н. э. продвинулись до Эльбы, и в I веке появились труды , в которых подробно описаны расселение германских племён, их общественное устройство и нравы.

Золотой ауреус императора Домициана (81-96 гг.). Пленный германец (вероятно хатт) с длинными волосами и без бороды сидит на щите характерной формы, рядом переломленное копье-фрамея - основное оружие германцев в I веке (согласно Тациту).

Войны Римской империи с германскими племенами начались с самого раннего их соприкосновения и продолжались с разной интенсивностью на протяжении всех первых веков н. э. Наиболее известным сражением стала битва в Тевтобургском лесу в 9 году, когда восставшие племена истребили 3 римских легиона в центральной Германии. Риму не удалось закрепиться за Рейном, во 2-й половине I века империя перешла к обороне по линии рек Рейн и Дунай, отражая набеги германцев и совершая карательные походы в их земли. Набеги совершались по всей границе, но наиболее угрожающим направлением стал Дунай, где на его левом берегу по всему протяжению расселились германцы в ходе своей экспансии на юг и восток.

В 250-270-е годы римско-германские войны поставили под вопрос само существование империи. В 251 году погиб император Деций в сражении с готами, осевшими в северном Причерноморье, после чего последовали их опустошительные сухопутные и морские набеги в Грецию, Фракию, Малую Азию. В 270-е годы империя была вынуждена отказаться от Дакии (единственной римской провинции на левом берегу Дуная) из-за усилившегося напора германских и сарматских племён. Империя устояла, последовательно отразив нападения варваров, но во 370-е годы началось Великое переселение народов, в ходе которого германские племена проникли и закрепились на землях Римской империи.

4.2. Великое переселение народов. IV-VI вв.

На протяжении IV века набеги германцев на римские провинции продолжались, но границы империи и области расселения германских племён менялись мало. Император Константин Великий в 332 году разбил готов на нижнем Дунае, после чего принял их в число союзников-федератов. В 350-е годы франки, алеманны и саксы, используя смуты в империи, захватили часть Галлии, прилегающую к Рейну. Будущий император Юлиан выбил их за Рейн, но набеги продолжались и позже. Римской империи удалось в течение IV века сдержать германцев на Рейне, пока угроза от готов с востока в начале V века не заставила Рим вывести легионы из Галлии, оставив её беззащитной перед новой мощной волной миграции германских племён.

Неустойчивое равновесие сил Рима с германцами опрокинулось с приходом в 370-е годы в степи северного Причерноморья воинственных кочевых племён гуннов. Нашествие гуннов дало толчок Великому переселению народов, в ходе которого Западная Римская империя пала.

Спасаясь от гуннов, в 376 ряд готских племён с дозволения императора Валента перешли через Дунай на земли империи в Фракии (см. статью Готская война (377-382)). Притесняемые имперскими властями и страдая от голода, готы восстали. Решающая битва состоялась 9 августа 378 года под Адрианополем во Фракии. Римская армия потерпела сокрушительный разгром, погиб император Валент и большая часть его войска. Новому императору Феодосию удалось остановить разорение готами и другими варварами восточной части Римской империи, однако с его смертью в 395 вестготы под предводительством Алариха поднялись вновь. Аларих атаковал Западную Римскую империю, в 410 ему удалось захватить и разграбить Рим. Ослаблением империи воспользовались и другие германские племена. Если в 406 Западная империя смогла остановить нашествие орд Радагайса на Италию, то на защиту провинций сил у неё уже не оставалось.

В 406 году, воспользовавшись тем, что римские легионы были уведены из Галлии на защиту Италии, в Галлию ворвались вандалы, свевы, аланы, позже бургунды и франки. В 409 вандалы, свевы и аланы прорвались из Галлии в другую римскую провинцию, Испанию, захватив большую её часть. К этому времени начинается формирование первых германских государств.

Королевство свевов в лучшие времена занимало большую часть Испании и просуществовало до 585, когда оно пало под ударами везеготов. Везеготы основали королевство в Аквитании (Галлия) с центром в Тулузе в 418 году. Ещё раньше в Галлии на Рейне бургунды основали своё первое королевство, разгромленное гуннами в 437, но позже возрождённое на новых землях в Галлии. Вандалы в 429 году переселились из Испании в Северную Африку, где на захваченных у Западной Римской империи землях основали королевство вандалов и аланов. Вандальское королевство прославилось захватом Рима в 455 году и грабительскими морскими набегами по всему Средиземноморью, однако было разгромлено византийской армией в 534.

Германские королевства в Галлии продемонстрировали силу в войне с гуннами. Благодаря им в 451 на Каталаунских полях в Галлии был остановлен Аттила, и вскоре гуннская империя, куда входил ряд восточных германских племён, распалась. Императоров в самом Риме в 460-470 гг. назначали военачальники из германцев, сначала свев Рицимер, потом бургунд Гундобад. Фактически они правили от имени своих ставленников, свергая тех, если императоры пытались действовать независимо. В 476 году германские наёмники, составлявшие войско Западной империи во главе с Одоакром, низложили последнего римского императора Ромула Августа. Это событие формально считается концом Римской империи.

В 486 году франки короля Хлодвига уничтожили последнее государство римлян («государство Сиагрия») на территории Галлии, после чего начинается постепенный захват ими всей Галлии в войнах с везеготами и бургундами. С середины V века дружины ютов, англов и саксов с побережья Северного моря совершают морские набеги на Британию. В 494 году было основано королевство западных саксов - Уэссекс, позже на протяжении VI-VII вв. на территории Британии были основаны другие германские королевства (Эссекс, Сассекс, Нортумбрия, Мерсия, Восточная Англия, Кент).

В 493 году правителя Италии Одоакра сверг король остготов Теодорих, который избрал Италию местом поселения своего племени. Остготское королевство в Италии просуществовало до 552 года, когда византийские войска после длительной войны очистили всю Италию от остготов. Однако вскоре в 570-е годы север Италии захватили лангобарды, завершив этим бурную эпоху Великого переселения народов.

Большая часть германских племён вступила на путь феодального развития в рамках своих государственных образований. В большинстве государств, созданных германцами на захваченных у соседей территориях, германцы не составляли большинства населения. Создание первых варварских королевств положило начало формированию современных европейских этносов, объединённых общей религией и письменностью на основе латыни.

4.3. Германская государственность

Создание первых государств в Европе после падения Римской империи шло не по национальному признаку, но путём военных походов и подчинения мечом соседних племён. В начале IX века большая часть Западной Европы была объединена франкским королём Карлом Великим, провозглашённого императором в 800 году. Из германских народов только поселенцы в Англии, жители Ютландии и Скандинавии оставались вне его империи.

Феодальные отношения начали оформлять общественно-политический племенной уклад германцев в сложную иерархическую структуру, объединявшей сотни территориально-государственных образований на землях Германии. Германские племена Дании и Скандинавии, дольше других сохраняя язычество и варварские нравы, оставили заметный след в истории Западной Европы грабительскими походами викингов в течение IX-X вв.

Раздел франкской империи Карла Великого привел к образованию Восточнофранкского королевства, примерно совпадавшего в границах с современной Германией (исключая балтийское взморье, где обитали племена славян). Как пишет Ксантенский анналист под 869 годом, первый его король, Людовик Немецкий, правил «у славян, в Баварии, Алемании и Реции, Саксонии, Швабии, Тюрингии и Франконии с областями Вормсфельд и Шпейер ».

Восточнофранкский король Оттон I значительно расширил границы королевства, преобразовав его в 962 году в «Священную Римскую империю германской нации», куда впоследствии были включены славяне, итальянцы, швейцарцы, венгры и другие народы. Священная Римская империя стала весьма рыхлым децентрализованным государственным образованием, в котором существовало два уровня власти: формальный имперский и удельный территориальный, часто конфликтовавших между собой. В составе империи на протяжении всего Средневековья насчитывались сотни фактически независимых германских удельных княжеств, пока Наполеон в 1805 год не распустил империю, сократив число германских государств до 40.

К окончанию эпохи наполеоновских войн среди германских государств преобладали многонациональная Австрийская империя с 27 млн подданных и королевство Пруссия с 11-млн. населением. Благодаря развитому промышленному потенциалу и преимущественно мононациональному составу населения Пруссия стала ядром интеграционных процессов в Германии. 18 января 1871 года канцлер Пруссии Отто Бисмарк провозгласил создание единого национального государства немцев, Германской империи, наследницей которой стала современная Федеративная Республика Германия.

5. Общественное устройство древних германцев

5.1. Социальный строй

По словам античных историков древнегерманское общество состояло из следующих социальных групп: военные вожди, старейшины, жрецы, воины-дружинники, свободные члены племени, вольноотпущенники, рабы. Высшая власть принадлежала народному собранию, на которое являлись все мужчины племени в боевом вооружении. В первые века н. э. у германцев существовал родоплеменной строй на его поздней стадии развития .

• Вождь (герцог ) избирался на народном собрании для войны. По словам Цезаря:

«Когда племя ведет наступательную или оборонительную войну, то избираются должностные лица, несущие обязанности военачальников и имеющие право распоряжаться жизнью и смертью [членов племени]… Когда кто-либо из первых лиц в племени заявляет в народном собрании о своем намерении предводительствовать [в военном предприятии] и призывает тех, кто хочет следовать за ним, изъявить свою готовность к этому, - тогда подымаются те, кто одобряет и предприятие и вождя, и, приветствуемые собравшимися, обещают ему свою помощь.»

Вожди содержались за счёт добровольных пожертвований членов племени. В I веке у германцев появляются цари, которые отличаются от вождей только возможностью наследования власти, весьма ограниченной в мирное время. Как заметил Тацит: «Царей они выбирают из наиболее знатных, вождей - из наиболее доблестных. Но и цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом. »

• Старейшины (кунинги ) осуществляли гражданскую власть: занимались отводом земли, улаживали споры и судили. С появлением в I веке жрецов часть судебных функций перешли к ним. Старейшин избирали на народных собраниях по возрасту, знатности и боевым заслугам. Власть старейшины подкреплялась отрядом в 100 человек.
• Вожди и цари содержали постоянную дружину, своих воинов они обеспечивали конём и вооружением. «Что же касается пропитания и хоть простого, но обильного угощения на пирах, то они у них вместо жалованья. » Тем не менее большую дружину можно было содержать лишь за счёт удачных войн и набегов.
• Вольноотпущенники обладали личной свободой, но не гражданскими правами в общине. Находились в экономической зависимости от своих бывших хозяев.
• Рабы по своему положению приближались к крепостным. Они облагались оброком, в остальном самостоятельно распоряжаясь хозяйством. Хозяин мог убить своего раба безнаказанно. Свободные германцы могли быть обращены в рабы только по их собственной воле, как расплата за проигрыш в кости.

5.2. Хозяйственные отношения

Юлий Цезарь оставил самый ранний отзыв о хозяйственной деятельности германцев:

«Земледелием они занимаются мало; их пища состоит главным образом из молока, сыра и мяса. Ни у кого из них нет определённых земельных участков и вообще земельной собственности; но власти и старейшины ежегодно наделяют роды и объединившиеся союзы родственников землей, насколько и где найдут нужным, а через год заставляют их переходить на другое место.»

Тацит подтверждает, что основу германского хозяйства составляло разведение скота: «Германцы радуются обилию своих стад, и они - единственное и самое любимое их достояние. » Среди них была распространена меновая торговля; золото и серебро не ценились, хотя после контактов с римской цивилизацией германцы стали использовать для взаиморасчётов монеты.

Ремесленное производство было развито относительно слабо: Тацит отметил, что вооружение большинства состояло из щита и копья с коротким наконечником (фрамеи); мечи, шлемы и панцири имели избранные. Германцы, в том числе женщины, носили короткий льняной плащ-накидку, штаны могли себе позволить лишь наиболее богатые. Также одежда шилась из шкур диких животных. Свионы (жители Скандинавии) умели строить морские суда, но не пользовались парусом. Эти сведения о германцах относятся к I веку.

Реконструкция «длинного» дома германцев

Исследования археологов дополняют свидетельства античных историков. Германцы применяли обычно лёгкий плуг для разрыхления почвы, но также к началу н. э. появляется тяжелый плуг с отвалом и лемехом. Германские орудия из железа, по оценке современных специали­стов, отличались доброкачественностью. Жилища представляли собой длинные дома 10-30 м в длину и 4-7 м в ширину, включая стойло для зимнего содержания скота. Стены сделаны из обмазанного глиной плетня, опиравшегося на столбы.

Изучив размежевание древних полей и германские поселения, археологи приходят к выводу, что жители Центральной и Северной Германии до эпохи Великого переселения являлись оседлым народом, возделывавшим участки земли в течение многих поколений и не склонным по собственной воле к миграциям. Выращивали ячмень, овёс, пшеницу, рожь, разводили преимущественно овец и коров.

5.3. Язык и письменность

Ещё Цезарь сообщал о германском обычае гадания на жеребьевых палочках. Тацит подробнее рассказал о нём:

«Срубленную с плодового дерева ветку они нарезают плашками и, нанеся на них особые знаки, высыпают затем, как придется, на белоснежную ткань. После этого, если гадание производится в общественных целях, жрец племени, если частным образом, - глава семьи, вознеся молитвы богам и устремив взор в небо, трижды вынимает по одной плашке и толкует предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками.» .

Как считается, эти магические знаки стали буквами рунического письма. Название знаков-рун является производным от слова тайна (готское runa : тайна), а английский глагол read (читать) произошёл от слова угадывать . Алфавит футарк, так называемые «старшие руны», насчитывал 24 знака, которые представляли собой сочетание из вертикальных и наклонных линий, удобных для резки. Каждая руна не только передавала отдельный звук, но также являлась символическим знаком, несущим смысловое значение.

Не существует единой точки зрения на происхождение германских рун. Наиболее популярна версия рунолога Марстрандера (1928 г.), предположившего, что руны развились на основе неустановленного североиталийского алфавита, ставшего известным германцам через кельтов.

Руническая надпись 2-й половины II века на костяном гребне с острова Фюн (Дания).

Всего известно порядка 150 предметов (детали вооружения, амулеты, надгробные камни) с ранними руническими надписями III-VIII вв. Одна из самых ранних надписей (raunijaz : «испытывающий») на наконечнике копья из Норвегии датируется ок. 200 годом. , ещё более ранней рунической надписью считается надпись на костяном гребне, сохранившемся в болоте на датском острове Фюн. Надпись переводится как harja (имя или эпитет) и датируется 2-й половиной II века.

Большинство надписей состоит из единственного слова, обычно имени, что в дополнении к магическому использованию рун приводит к невозможности расшифровать около трети надписей. Язык древнейших рунических надписей наиболее приближен к прагерманскому языку и архаичнее готского, самого раннего германского языка из зафиксированных в письменных памятниках.

Благодаря своему преимущественно культовому назначению руническое письмо в континентальной Европе вышло из употребления к IX веку, вытесненное сначала латынью, а потом письменностью на основе латинского алфавита. Однако в Дании и Скандинавии руны использовались до XVI века.

5.4. Религия и верования

Как пишет Страбон, у кимвров жреческие функции выполняли седовласые женщины, которые предсказывали будущее следующим образом. Пленникам перерезали горло и наблюдали, как их кровь заполняет специальные бронзовые котлы. Предсказания также делались по рассмотрению внутренних органов убитых пленных.

Юлий Цезарь не подтверждает таких способов гадания, по его словам прорицания у германцев делают матери семейств по жеребьевым палочкам. О верованиях германцев он пишет так:

"У них нет друидов [жрецов у галлов], руководящих обрядами богослужения, и они не особенно усердствуют в жертвоприношениях. В качестве богов они почитают лишь солнце, огонь и луну, то есть только те [силы природы], которые они видят [собственными глазами] и в благоприятном влиянии которых имеют возможность воочию убедиться; об остальных богах они даже не слышали. "

Тацит, писавший примерно 150 лет после Цезаря в конце I века, фиксирует заметный прогресс германского язычества. Он сообщает о большой власти жрецов внутри германских общин, а также о богах, которым германцы приносят жертвы, включая человеческие. В их представлении земля родила бога Туистона, а его сын бог Манн породил германцев. Они также чтят богов, которых Тацит назвал римскими именами Меркурия , Марса и Геркулеса. Кроме того германцы поклонялись различным богиням, находя в женщинах особый священный дар. Разные племена имели свои особые обряды и собственных богов. Воля богов определялась при помощи гадания на деревянных плашках с вырезанными на них знаками (будущими рунами), по голосам и полёту птиц, по ржанью и фырканью священных белых коней. Богам не строили храмов, но «посвящали дубравы и рощи». Для предсказания исхода войны применялись поединки избранных соплеменников с захваченными представителями противника.

Развитая скандинавская мифология, представляющая собой древнегерманский северный эпос, записывалась с XII века и создавалась во времена Великого переселения народов или позже. Сохранившийся древнеанглийский эпос (Беовульф, Видсид) не содержит описаний духовных воззрений его персонажей. Скудные сведения древнеримских авторов о языческих представлениях древних германцев почти не пересекаются с мифологией значительно более поздней эпохи викингов, к тому же записанной уже после обращения к христианству всех германских народов. В то время как христианство арианского течения стало распространяться среди готов в середине IV века , в Скандинавии язычество сохранялось до XI века.

6. Примечания

1. Страбон, 7.1.2
2. 1 2 3 4 5 Тацит, «О происхождении германцев и местоположении Германии»
3. Oxford Dictionary of English Etymology, 1966
4. Посидоний (135-51 до н. э.): его фрагмент (fr. 22) о германцах из кн. 13 известен в цитате Афинея (Deipnosophists, 4.153).
5. Schlette F. Frühe Völker in Mitteleuropa. Archäologische Kulturen und ethnische Gemeinschaften des I. Jahrtausends v.u.Z. // Frühe Völker m Mitteleuropa. - Berlin. - 1988.
6. Диодор в кн. 5.2 упоминает племя кимвров, племена за Рейном, племена, собирающие янтарь. Всех их он относит к кельтам и к галлам.
7. В. Н. Топоров. Индоевропейские языки. Лингвистический энциклопедический словарь. - М., 1990. - С. 186-189
8. Т. И. Алексеева, Славяне и германцы в свете антропологических данных. ВИ, 1974, № 3; В. П. Алексеев, Ю. В. Бромлей, К вопросу о роли автохтонного населения в этногенезе южных славян. VII Международный съезд славистов. M., 1973
9. Теория древнеевропейской языковой общности была сформулирована в середине XX века германским лингвистом Г. Краэ на основе анализа древнеевропейских гидронимов (названий рек).
10. Чистая топономика характеризует как автохтонность населения на данной территории, так и захват силой этой территории, связанный с уничтожением или изгнанием коренного населения.
11. 1 2 3 А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. Гл. Германцы. Изд. «Наука», 1974
12. Периодизация раннего железного века Германии по материалам раскопок в Нижней Саксонии: бельдорф, вессенштедт (800-700 гг. до н. э.), тремсбюттель (700-600 гг. до н. э.), ясторф(600-300 гг. до н. э.), рипдорф (300-150 гг. до н. э.), зеедорф(150-0 гг. до н. э.).
13. А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. Изд. «Наука», 1974, стр. 331
14. G. Schwantes. Die Jastorf-Zivilisation. - Reinecke-Festschnft. Mainz, 1950: возникновение языковой общности германцев датируется временем не ранее середины I тыс. до н. э.
15. А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. Изд. «Наука», 1974, с. 325
16. Y chromosome Evidence for Anglo-Saxon Mass Migration - mbe.oxfordjournals.org/cgi/content/full/19/7/1008" (2002) Michael E. Weale, Deborah A. Weiss, Rolf F. Jager, Neil Bradman and Mark G. Thomas. Molecular Biology and Evolution 19: 1008-1021
17. См. табличные данные и ссылки в статье Генофонд славян
18. Страбон, 7.1.2
19. Светоний. «Жизнь двенадцати цезарей». Калигула.
20. Гай Саллюстий Крисп, кн. 3, фр. 96 - ancientrome.ru/antlitr/sallustius/frag-f.htm
21. Например бастарны отнесены Плинием Старшим к германцам, хотя более ранний Тит Ливий называл их кельтами (галлами); Тацит затруднился определенно высказаться по этому поводу.
22. Дион Кассий, Римская история, 52.12
23. H. J. Eggers, E. Will, R. Joffroy, W. Holmqvist. Les Celtes et les Germains à l"époque païenne. Paris, 1965, p. 7-12
24. Германцы. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.
25. Перевод с латинского приведен по изданию: «Древние германцы», Сборник документов, М., 1937, стр. 47. См. латинский оригинал на - penelope.uchicago.edu/Thayer/L/Roman/Texts/Pliny_the_Elder/4*.html
26. Первые упоминания о бастарнах относятся к ок. 230 г. до н. э.(Trog. Proleg. XXVIII, 1), когда они проникли на Балканы. В то время германцы ещё не были известны античным авторам.
27. Страбон, Плиний Старший, Тацит
28. А. И. Неусыхин, Общественный строй.., 1968, с. 597, 616
29. др.в.нем.: herizogo ; др.исл.: hertogi
30. Цезарь, «Записки о галльской войне», 6.23
31. Тацит, «О происхождении германцев…»
32. др.в.нем.: kunung - букв. родоначальник; гот. kuni . Л. Н. Соловьева. Древние германцы и их языки…
33. Юлий Цезарь, Галльская война, 6.22
34. А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. Изд. «Наука», 1974, стр. 332
35. А. Я. Гуревич. Древние германцы. Хозяйство. - srednie-veka.narod.ru/books/Gurevich2.htm: Избранные труды. Том 1. М.-СПб, 1999. С.25-80.
36. Цезарь, Записки о Галльской войне, 1.50
37. 1 2 Л. Н. Соловьева. Древние германцы и их языки. Введение в германскую филологию. - М., 1980. - С. 7-27
38. 1 2 Е. А. Гуревич. Руны, руническое письмо// Словарь средневековой культуры. М., 2003, с. 415-423
39. Кимвры стали первыми германцами, с которыми столкнулись римляне во II в. до н. э. Страбон заметил, что некоторые рассказы о кимврах просто невероятны.
40. Страбон, 7.2.3
41. Юлий Цезарь, Записки о галльской войне, 1.50
42. Юлий Цезарь, «Записки о галльской войне», 6.21
43. Павел Диакон в «Истории лангобардов» отождествляет римского бога Меркурия с древнегерманским Воданом (Одином). С Марсом и Геркулесом Тацит, по-видимому, отождествил Тюра и Тора соответственно.
44. Благодаря миссионерской деятельности епископа Ульфилы.

Литература

Источники

• Аммиан Марцеллин . Римская история. - М.: АСТ, 2005.
• Гай Юлий Цезарь. Записки о Галльской войне // Гай Юлий Цезарь. Записки о Галльской войне. Гай Саллюстий Крисп. Сочинения. - М.: АСТ, Ладомир, 2007.
• Иордан. О происхождении и деяниях гетов. - СПб.: Алетейя, 1997.
• Корнелий Тацит. О происхождении германцев и местоположении Германии // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т.1. Анналы. Малые произведения. - Л.: Наука, 1969.

8.1.2. Исследования

• Künzl E. Die Germanen. - Stuttgart: Konrad Theiss Verlag, 2006.
• Krause A. Die Geschichte der Germanen. Frankfurt am Main: Campus Verlag, 2002.
• Simek R. Die Germanen. - Stuttgart: Reclam Verlag, 2006.
• Thompson E.A. Early Germanic Warfare // Past and Present. № 14. (Nov., 1958), pp. 2–29.
• Wolfram H. Die Germanen. - München: C.H. Beck, 2005.
• Wolters R. Die Römer in Germanien. - München: Verlag C.H. Beck, 2006.
• Гуревич А. Я. Аграрный строй варваров // История крестьянства в Европе. - М., 1985. Т. I. сс.90-137, переиздано в Гуревич А. Я. Избранные труды. Древние германцы. Викинги. - СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2007, сс. 25-77.
• Корсунский А. Р. , Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств (до середины VI в.). - М.: Изд-во МГУ, 1984.
• Мюссе Л. Варварские нашествия на Европу: германский натиск. - СПб.: Евразия, 2006.
• Сиротенко В. Т. История международных отношений в Европе во второй половине IV - начале VI в. - Пермь: Изд-во Пермского университета, 1975.
• Соловьева Л. Н. Древние германцы и их языки // Введение в германскую филологию. - М.:Высшая школа, 1980. - cc. 7-27. - norse.ulver.com/articles/solovyeva.html
• Тодд М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура. - М.: Центрполиграф, 2005.
• Томпсон Э. А. Римляне и варвары. Падение Западной империи. - СПб.: Издательский Дом «Ювента», 2003.

На протяжении многих веков главными о том, как жили и чем занимались древние германцы, были труды римских историков и политиков: Страбона, Плиния Старшего, Юлия Цезаря, Тацита, а также некоторых церковных писателей. Наряду с достоверными сведениями эти книги и записки содержали домыслы и преувеличения. Кроме того, античные авторы не всегда углублялись в политику, историю и культуру варварских племён. Они фиксировали главным образом то, что «лежало на поверхности», или то, что производило на них самое сильное впечатление. Конечно, все эти труды дают вполне неплохое представление о жизни германских племён на рубеже эпох. Однако в ходе позднейших было выяснено, что античные авторы, описывая верования и быт древних германцев, многое упустили. Что, впрочем, отнюдь не умаляет их заслуг.

Происхождение и распространение германских племён

Первые упоминания о германцах

О воинственных племенах античный мир узнал в середине 4-го века до н. э. из записок мореплавателя Пифия, который рискнул совершить путешествие к берегам Северного (Немецкого) моря. Потом германцы громко заявили о себе в конце 2-го века до н. э.: племена тевтонов и кимвров, покинувшие Ютландию, обрушились на Галлию и дошли до приальпийской Италии.

Гай Марий сумел остановить их, но с этого момента империя стала бдительно следить за активностью опасных соседей. В свою очередь, германские племена начали объединяться, чтобы усилить свою военную мощь. В середине 1-го века до н. э. Юлий Цезарь в ходе Галльской войны нанёс племени свевов поражение. Римляне дошли до Эльбы, а чуть позже - до Везера. Именно в это время начали появляться научные труды, описывающие быт и религию непокорных племён. В них (с легкой руки Цезаря) стал использоваться термин «германцы». Между прочим, это отнюдь не самоназвание. Происхождение слова - кельтское. «Германец» - это «близко живущий сосед». Древнее племя германцев, а точнее его название - «тевтоны», также употреблялось учёными в качестве синонима.

Германцы и их соседи

На западе и юге с германцами соседствовали кельты. Их материальная культура была более высокой. Внешне представители этих народностей были похожи. Римляне их зачастую путали, а иногда и вовсе считали одним народом. Однако кельты и германцы не родственники. Схожесть их культуры обуславливается близким соседством, смешанными браками, торговлей.

На востоке германцы граничили со славянами, балтийскими племенами и финнами. Само собой, все эти народности оказывали влияние друг на друга. Оно прослеживается в языке, обычаях, способах ведения хозяйства. Современные немцы являются потомками славян и кельтов, ассимилированных германцами. Римляне отмечали высокий рост славян и германцев, а также светлые или светло-рыжие волосы и голубые (или серые) глаза. Кроме того, представители этих народов обладали схожей формой черепа, что обнаружилось в ходе археологических раскопок.

Славяне и древние германцыпоражали римских исследователей не только красотой телосложения и черт лица, но и выносливостью. Правда, первых всегда считали более миролюбивыми, в то время как вторых - агрессивными и азартными.

Внешний облик

Как уже было сказано, германцы представлялись изнеженным римлянам могучими и рослыми. Свободные мужчины носили длинные волосы и не брили бород. В некоторых племенах было принято связывать волосы на затылке. Но в любом случае они должны были быть длинные, так как стриженые волосы - верный признак раба. Одежда германцев была преимущественно простая, поначалу довольно грубая. Они предпочитали кожаные туники, шерстяные накидки. И мужчины, и женщины были закалёнными: даже в холода они носили рубашки с короткими рукавами. Древний германец небезосновательно полагал, что лишняя одежда сковывает движения. По этой причине у воинов даже не было доспехов. Шлемы, тем не менее, были, хотя и не у всех.

Незамужние германские женщины ходили с распущенными волосами, замужние покрывали волосы шерстяной сеткой. Этот головной убор был чисто символическим. Обувь у мужчин и женщин была одинаковая: кожаные сандалии или сапоги, шерстяные обмотки. Одежду украшали фибулами и пряжками.

древних германцев

Социально-политические институты германцев не отличались сложностью. На рубеже веков у этих племен существовал родовой строй. Его еще называют первобытнообщинным. В этой системе значение имеет не отдельная личность, а род. Его образуют кровные родственники, которые живут в одном селении, сообща обрабатывают землю и приносят друг другу клятву кровной мести. Несколько родов составляют племя. Все важные решения древние германцы принимали, собирая тинг. Так называлось народное собрание племени. На тинге принимали важные решения: перераспределяли общинные земли между родами, судили преступников, разбирали споры, заключали мирные договоры, объявляли войны и собирали ополчение. Здесь же посвящали юношей в воины и избирали по мере надобности военных вождей - герцогов. На тинг допускались только свободные мужчины, но далеко не каждый из них имел право произносить речи (это было дозволено только старейшинам и наиболее уважаемым членам рода/племени). У германцев существовало патриархальное рабство. Несвободные обладали некоторыми правами, имели собственность, жили в доме хозяина. Их нельзя было убить безнаказанно.

Военная организация

История древних германцев насыщена конфликтами. Мужчины уделяли много времени ратному делу. Еще до начала систематических походов на римские земли у германцев сформировалась племенная элита - эделинги. Эделингами становились люди, отличившиеся в бою. Нельзя сказать, что у них были какие-то особые права, но зато они обладали авторитетом.

Поначалу германцы выбирали («поднимали на щит») герцогов только в случае военной угрозы. Но в начале Великого переселения народов они стали избирать королей (конунгов) из эделингов пожизненно. Конунги стояли во главе племен. Они обзаводились постоянными дружинами и наделяли их всем необходимым (как правило, по окончании удачного похода). Верность вождю была исключительной. Древний германец считал бесчестьем вернуться из битвы, в которой пал конунг. В этой ситуации единственным выходом было самоубийство.

В армии германцев существовал родовой принцип. Это значило, что родственники всегда сражались плечом к плечу. Возможно, именно этой особенностью обуславливается свирепость и бесстрашие воинов.

Германцы сражались пешими. Конница появилась поздно, римляне были о ней невысокого мнения. Главным оружием воина было копьё (фрамея). Широкое распространение получил знаменитый нож древнего германца - сакс. Затем появились метательный топор и спата - обоюдоострый кельтский меч.

Хозяйство

Античные историки нередко описывали германцев как скотоводов-кочевников. Более того, бытовало мнение, что мужчины занимались исключительно войной. Археологические исследования 19-20-го веков показали, что все обстояло несколько по-иному. Во-первых, образ жизни они вели оседлый, занимались скотоводством и земледелием. Община древних германцев владела лугами, пастбищами и полями. Правда, последние были немногочисленными, поскольку большую часть подвластных германцам территорий занимали леса. Тем не менее, овёс, рожь и ячмень германцы выращивали. Но разведение коров и овец было приоритетным занятием. У германцев не было денег, их богатство измерялось количеством голов скота. Разумеется, германцы отлично умели обрабатывать кожи и активно торговали ими. Также они делали ткани из шерсти и льна.

Они освоили добычу меди, серебра и железа, но кузнечным ремеслом владели немногие. С течением времени германцы научились выплавлять и делать мечи очень высокого качества. Впрочем, сакс, боевой нож древнего германца, не вышел из употребления.

Верования

Сведения о религиозных воззрениях варваров, которые удалось добыть римским историкам, весьма скудны, противоречивы и туманны. Тацит пишет, что германцы обожествляли силы природы, особенно солнце. С течением времени природные явления стали персонифицироваться. Так появился, к примеру, культ Донара (Тора), бога грозы.

Очень почитали германцы Тиваза, покровителя воинов. Согласно Тациту, они совершали в его честь человеческие жертвоприношения. Кроме того, ему посвящалось оружие и доспехи убитых врагов. Помимо «общих» богов (Донара, Водана, Тиваза, Фро) каждое племя возносило хвалу «персональным», менее известным божествам. Храмов германцы не строили: молиться было принято в лесах (священных рощах) или в горах. Нужно сказать, что традиционная религия древних германцев (тех, которые жили на материке)была относительно быстро вытеснена христианством. О Христе германцы узнали еще в 3-м веке благодаря римлянам. Зато на Скандинавском полуострове язычество просуществовало долго. Оно нашло отражение в фольклорных произведениях, которые были записаны во времена средневековья ("Старшей Эдде" и "Младшей Эдде").

Культура и искусство

С почитанием и уважением относились германцы к жрецам и прорицательницам. Жрецы сопровождали войска в походах. Им вменялось в обязанности проводить религиозные ритуалы (жертвоприношения), обращаться к богам, наказывать преступников и трусов. Прорицательницы занимались гаданиями: по внутренностям священных животных и поверженных врагов, по струящейся крови и ржанию коней.

Древние германцы охотно создавали украшения из металла в «зверином стиле», заимствованном, предположительно, у кельтов, но у них не было традиции изображать богов. Очень грубые, условные изваяния божеств, найденные в торфяных болотах, имели исключительно ритуальное значение. Художественной ценности они не представляют. Тем не менее, мебель и предметы быта германцы искусно декорировали.

По свидетельству историков, древние германцы любили музыку, которая была непременным атрибутом пиров. Они играли на флейтах и лирах, исполняли песни.

Германцы пользовались руническим письмом. Конечно, оно не было предназначено для длинных связных текстов. Руны имели сакральное значение. С их помощью люди обращались к богам, пытались предсказать будущее, творили заклинания. Короткие рунические надписи встречаются на камнях, предметах быта, на оружии и щитах. Вне всякого сомнения, религия древних германцев нашла отражение в руническом письме. У скандинавов руны просуществовали до 16-го века.

Взаимодействие с и торговля

Germania Magna, или Великая Германия, никогда не была римской провинцией. На рубеже эпох, как уже было сказано, римляне покорили племена, жившие к востоку от реки Рейн. Но в 9 году н. э. под командованием херуска Арминия (Германа) были разбиты в Тевтобургском лесу, и этот урок имперцы надолго запомнили.

Граница между просвещенным Римом и дикой Европой стала пролегать вдоль Рейна, Дуная и Лимеса. Здесь римляне расквартировали войска, возвели фортификационные сооружения и основали города, которые существуют и по сей день (например, Майнц - Могонциакум, и Виндобону (Вену)).

Древние германцы и не всегда воевали друг с другом. До середины 3-го века н. э. народы сосуществовали относительно мирно. В это время получила развитие торговля, а точнее обмен. Германцы поставляли римлянам выделанные кожи, пушнину, рабов, янтарь и получали взамен предметы роскоши и оружие. Мало-помалу они даже привыкли пользоваться деньгами. Отдельные племена имели привилегии: например, право торговать на Римской земле. Многие мужчины становились наёмниками у римских императоров.

Однако нашествие гуннов (кочевников с востока), которое началось в 4-м веке н. э., «сдвинуло» германцев с насиженных мест, и те вновь устремились на имперские территории.

Древние германцы и Римская империя: финал

К моменту начала Великого переселения народов могущественные германские конунги стали объединять племена: поначалу с целью защиты от римлян, а затем - с целью захвата и разграбления их провинций. В 5-м веке вся Западная империя была захвачена. На её руинах воздвиглись варварские королевства остготов, франков, англосаксов. Сам Вечный город в течение этого неспокойного столетия несколько раз был осажден и разграблен. Особенно отличились племена вандалов. В 476 году н. э. последний римский император, был вынужден отречься от престола под давлением наёмника Одоакра.

Общественный строй древних германцев окончательно поменялся. От общинного уклада варвары перешли к феодальному. Наступили Средние века.

1. Занятия и быт древних германцев.

О жизни древних германцев очень много мы узнали из трудов римского историка Тацита.

В первые века нашей эры германцы занимали территорию от Рейна до Одера, местами и дальше на восток, а также часть Скандинавского полуострова. Эту территорию покрывали тогда дремучие леса и непроходимые болота.

Селились германцы на полянах, у опушек лесов, около рек и озер, на побережьях морей.

Их поселки обычно состояли из нескольких дворов. Позже эти маленькие поселения разрослись в деревни из 10-15 дворов. Деревни ограждались валом и рвом для защиты от врагов.

Жители деревни составляли общину.

Занятия германцев:

Земледелие;

Рыболовство;

Собирательство;

Обработка железа и глины;

Торговля.

Жили германцы в длинных домах из жердей, крытых соломой. Жили большими семьями. Семьи состояли из родственников нескольких поколений, а также принадлежащих им рабов.

Семья относилась к определенному роду. Род защищал родичей. Существовал обычай кровной мести.

Несколько родов объединялись в племя , а несколько племен составляли племенной союз .

Самые важные дела племени решало общеплеменное собрание. Германцы собирали его в полнолуние и в новолуние, т.к. верили, что это счастливые дни. На собрание германцы сходились 2-3 дня, потому что жили в отдаленных поселках и к месту сбора приходилось часто пробираться через леса и болота.

На общеплеменном собрании решались не только важные дела, но и вершился суд. Наказания зависели от преступлений:

Предателей вешали на деревьях

Трусов и изменников топили в болоте

Ворам отрубали руку

За мелкие преступления брали штраф лошадьми или скотом.

2. Религия древних германцев:

Религия древних германцев называется язычеством , т.е. верой во множество богов.

Германцы верили, что вся природа населена разными волшебниками: лешими, эльфами, русалками, карликами, гномами, великанами. Над ними и над всеми людьми царят боги:

Один - бог войны и смерти;

Валькирии - воинственные девы, которые участвуют в распределении побед и поражений;

Фрея - защитница домашнего очага, покровительница женщин и брака;

Тор - бог грома и бури, владеющий молотом.

Германцы не имели храмов, а поклонялись своим богам в священных рощах и на полянах, где ставили каменные алтари. Там они приносили жертвы своим богам, иногда кровавые, убивая пленников.

3. Появление у германцев неравенства.

Германцы научились обрабатывать металл, поэтому изменились орудия труда. Теперь каждая семья могла самостоятельно обрабатывать свой участок земли, поэтому на смену родовой общине пришла соседская община.

В начале нашей эры у германцев выделилась знать - первые люди племени:

Ярлы - старейшины племени;

Герцоги - военачальники..

Знатные люди выступали на народных собраниях и решали самые важные вопросы жизни племени, а простые члены племени одобряли предложения знати звоном оружия или отвергали громкими криками.

Все свободные мужчины племени носили оружие. Во время войны мужчины становились воинами во главе с вождем, который должен был обладать воинскими умениями и смелостью. Вожди набирали себе дружины - постоянные военные отряды. Вождь кормил своих дружинников за своим столом, давал им оружие и боевых коней, выделял долю в военной добыче. Дружинники приносили вождю клятву верности, обязались выполнять его приказы и сражаться за него. Предать вождя считалось позором.

4. Великое переселение народов.

Римская империя с одними германскими племенами заключала договоры о союзе и принимала на службу, с другими, которые предпринимали набеги на Римские земли, воевала.

С конца IV века германцы от набегов перешли к завоеваниям. Это произошло потому, что из глубин Азии двинулись племена кочевников - гуннов , которые хотели захватить хорошие, плодородные земли и военную добычу. Поэтому германцы снимались с родных мест и отправлялись в далекие походы. Впереди шли мужчины-воины, за ними двигались повозки с вещами, женщины, дети, рабы, гнали стада скота. Так началось Великое переселение народов - время массовых перемещений племен. Под ударами кочевников земледельческие народы покидали обжитые места, вступали в борьбу с соседями и усиливали натиск на Римскую империю. В середине V века гуннов возглавил вождь Аттила . Вместе с подчиненными ему племенами Аттила двинулся в Галлию. В 451 году римляне со своими союзниками нанесли гуннам большое поражение, и гуннский военный союз распался.

5. Итоги урока:

1). в 395 году Римская империя разделилась на Западную и Восточную, она ослабела и уже не могла сдерживать натиск германских племен, которые римляне называли варварами - непонятно говорившими.

2). в 455 г. одно из германских племен - вандалы - захватило Рим и подвергло его разграблению и разрушению. Погибли также и многие другие города. С тех пор словом «вандализм» называют бессмысленное разрушение и уничтожение культурных- ценностей.

3). в 476 г . один из варварских вождей сверг последнего императора Западной Римской империи Ромула Августула и отправил знаки его императорской власти императору Восточной Римской Империи.

К занятию прикреплены файл «Это интересно!» и файл «Тест». Вы можете скачать файлы в любое удобное для вас время.

Использованные источники:

Введение

В этой работе мы затронем очень интересную и в то же время не достаточно исследованную тему, как общественный строй и экономическое развитие древних германцев. Эта группа народов интересна нам по многим причинам, главными из которых будут культурное развитие и воинственность; первое интересовало древних авторов и до сих пор влечёт к себе как профессиональных исследователей, так и обычный обывателей интересующейся европейской цивилизацией, второе же интересно нам с точки зрения того духа и стремления к воинственности и свободе, которое было присуще германцам тогда и потерянное поныне.

В ту далёкую пору германцы держали в страхе всю Европу, и поэтому многих исследователей и путешественников интересовали эти племена. Одних привлекали культура, образ жизни, мифология и быт этих древних племён. Другие же смотрели в их сторону исключительно с корыстной точки зрения-либо как на врагов, либо на средство наживы. Но всё же, как в дальнейшем будет известно из этой работы, влекло второе.

Интерес римского общества к жизни народов, населявших пограничные с империей земли, в частности к германцам, был связан с постоянными войнами, которые вёл император: в I веке до н.э. римлянам удалось поставить под свою номинальную зависимость германцев, живших к востоку от Рейна (вплоть до Везера), но в результате восстания херусков и других германских племён, уничтоживших три римских легиона в битве в Тевтобургском лесу, границей между римскими владениями и владениями германцев стали Рейн и Дунай. Расширение римских владений до Рейна и Дуная временно остановило дальнейшее распространение германцев на юг и запад. При Домициане в 83 г. н.э. были завоёваны левобережные области Рейна, Декуматские поля.

Начиная работу нам следует углубиться в историю самого появления в этой местности германских племён. Ведь на той территории, которую считают исконно германской, жили и другие группы народов: это были славяне, финно-угры, балты, лапландцы, тюрки; а уж проходило через эту местность ещё большее количество народов.

Заселение севера Европы индоевропейскими племенами происходило приблизительно за 3000-2500 лет до н.э., как об этом позволяют судить данные археологии. До этого побережья Северного и Балтийского морей были заселена племенами, по-видимому, иной этнической группы. От смешения с ними индревропейских пришельцев и произошли племена, давшие начало германцам. Их язык, обособившийся от других индоевропейских языков, явился германским языком - основой, из которого в процессе последующего дробления возникли новые племенные языки германцев.

О доисторическом периоде существования германских племен можно судить лишь по данным археологии и этнографии, а также по некоторым заимствованиям в языках тех племен, которые в древности кочевали по соседству с ними - финнов, лапландцев.

Германцы обитали на севере центральной Европы между Эльбой и Одером и на юге Скандинавии, включая и полуостров Ютландию. Данные археологии позволяют предполагать, что эти территории были заселены германскими племенами с начала неолита, то есть с третьего тысячелетия до н.э.

Первые сведения о древних германцах встречаются в трудах греческих и римских авторов. Самое раннее упоминание о них было сделано купцом Пифеем из Массилии (Марсель), жившим во второй половине IV в. до н.э. Пифей путешествовал морем вдоль западного побережья Европы, затем по южному побережью Северного моря. Он упоминает племена гуттонов и тевтонов, с которыми ему пришлось встречаться во время его плавания. Описание путешествия Пифея до нас не дошло, но им пользовались более поздние историки и географы, греческие авторы Полибий, Посидоний (II в. до н.э.), римский историк Тит Ливий (I в. до н.э. - нач. I в. н.э.). Они приводят извлечения из сочинений Пифея, а также упоминают о набегах германских племен на эллинистические государства юго-восточной Европы и на южную Галлию и северную Италию в конце II в. до н.э.

С первых веков новой эры сведения о германцах становятся несколько более подробными. Греческий историк Страбон (умер в 20 г. до н.э.) пишет о том, что германцы (свевы) кочуют в лесах, строят хижины и занимаются скотоводством. Греческий писатель Плутарх (46 - 127 гг. н.э.) описывает германцев как диких кочевников, которым чужды всякие мирные занятия, такие, как земледелие и скотоводство; их единственное занятие - войны.

К концу II в. до н.э. германские племена кимвров появляются у северо-восточных окраин Аппенинского полуострова. По описаниям античных авторов, это были рослые, светловолосые, сильные люди, часто одетые в шкуры или кожи животных, с дощатыми щитами, вооруженные обожженными кольями и стрелами с каменными наконечниками. Они разбили римские войска и после этого двинулись на запад, соединившись с тевтонами. На протяжении нескольких лет они одерживали победы над римскими армиями, пока их не разгромил римский полководец Марий (102 - 101 гг. до н.э.).

В дальнейшем германцы не прекращают набегов на Рим и все больше и больше угрожают Римской империи.

В более позднее время, когда в середине I в. до н.э. Юлий Цезарь (100 - 44 гг. до н.э.) столкнулся в Галлии в германскими племенами, они обитали на большом пространстве центральной Европы; на западе территория, занимаемая германскими племенами, доходила до Рейна, на юге - до Дуная, на востоке - до Вислы, а на севере - до Северного и Балтийского морей, захватывая и южную часть Скандинавского полуострова. В своих «Записках о галльской войне» Цезарь более подробно, чем его предшественники, описывает германцев. Он пишет об общественном строе, хозяйственном укладе и быте древних германцев, а также излагает ход военных событий и столкновений с отдельными германскими племенами. Также он упоминает и то, что германские племена храбростью стоят выше галлов. Будучи наместником Галлии в 58 - 51 гг., Цезарь совершил оттуда две экспедиции против германцев, которые пытались захватить области на левом берегу Рейна. Одна экспедиция была организована им против свевов, которые перешли на левый берег Рейна. В сражении со свевами римляне одержали победу; Ариовист, вождь свевов, спасся бегством, переправившись на правый берег Рейна. В результате другой экспедиции Цезарь изгнал германские племена узипетов и тенктеров с севера Галлии. Рассказывая о столкновениях с германскими отрядами по время этих экспедиций, Цезарь подробно описывает их военную тактику, способы нападения и обороны. Германцы строились для наступления фалангами, по племенам. Они пользовались прикрытием леса для внезапности нападения. Основной способ защиты от врагов состоял в отгораживании лесными массивами. Этот естественный способ знали не только германцы, но и другие племена, жившие в лесистых местностях.

Надежным источником сведений о древних германцах являются сочинения Плиния Старшего (23 - 79 гг.). Плиний провел много лет в римских провинциях Нижняя и Верхняя Германия, будучи на военной службе. В своей «Естественной истории» и в других трудах, дошедших до нас далеко не полностью, Плиний описал не только военные действия, но и физико-географические особенности большой территории, занятой германскими племенами, перечислил и первый дал классификацию германских племен, исходя, в основном, из собственного опыта.

Наиболее полные сведения о древних германцах дает Корнелий Тацит (ок. 55 - ок. 120 гг.). В своем труде «Германия» он повествует об образе жизни, быте, обычаях и верованиях германцев; в «Историях» и «Анналах» он излагает подробности римско-германских военных столкновений. Тацит был одним из крупнейших римских историков. Сам он никогда не бывал в Германии и пользовался сведениями, которые он мог как римский сенатор получать от полководцев, из тайных и официальных донесений, от путешественников и участников военных походов; он широко использовал также сведения о германцах в трудах своих предшественников и, в первую очередь, в сочинениях Плиния Старшего.

Эпоха Тацита, как и последующие века, заполнена военными столкновениями римлян с германцами. Многочисленные попытки римских полководцев покорить германцев терпели неудачи. Чтобы воспрепятствовать их продвижению на территории, отвоеванные римлянами у кельтов, император Адриан (правивший в 117 - 138 гг.) возводит мощные оборонительные сооружения по Рейну и верхнему течению Дуная, на границе между римскими и германскими владениями. Многочисленные военные лагеря-поселения становятся опорными пунктами римлян на этой территории; впоследствии на их месте возникли города, в современных названиях которых хранятся отголоски их прежней истории.

Во второй половине II в., после непродолжительного затишья, германцы вновь активизируют наступательные действия. В 167 г. маркоманны в союзе с другими германскими племенами прорывают укрепления на Дунае и занимают римскую территорию на севере Италии. Лишь в 180 г. римлянам удается оттеснить их вновь на северный берег Дуная. До начала III в. между германцами и римлянами устанавливаются относительно мирные отношения, которые способствовали значительным изменениям в экономической и общественной жизни германцев.

1. Общественный строй и материальная культура древних германцев

В этой части нашего исследования мы разберёмся с общественным строем древних германцев. Это, пожалуй, наиболее сложная проблема в нашей работе, так как в отличие, например, от военного дела, о котором можно судить «со стороны», разобраться в общественном строе возможно исключительно влившись в это общество, либо быть частью его либо близко соприкоснувшись с ним. Но понять общество, взаимоотношения в нём невозможно без представлений о материальной культуре.

Германцы, подобно галлам, не знали политического единства. Они распадались на племена, из которых каждое занимало в среднем область с площадью, равной приблизительно 100 кв. милям. Пограничные части области не были населены из опасения неприятельского нашествия. Поэтому можно было даже из самых отдаленных поселков достигнуть расположенного в центре области места народного собрания в течение однодневного перехода.

Так как очень большая часть страны была покрыта лесами и болотами и поэтому жители ее лишь в очень незначительной степени занимались земледелием, питаясь главным образом молоком, сыром и мясом, то средняя плотность населения не могла превышать 250 человек на 1 кв. милю. Таким образом, племя насчитывало приблизительно 25000 человек, причем более значительные племена могли достигать 35000 или даже 40000 человек. Это дает 6000-10000 мужчин, т.е. столько, сколько в самом крайнем случае, учитывая 1000-2000 отсутствующих, может охватить человеческий голос и сколько может образовать целостное и способное обсуждать вопросы народное собрание. Это всеобщее народное собрание обладало высшей суверенной властью.

Племена распадались на роды, или сотни. Эти объединения называются родами, так как они были образованы не произвольно, а объединяли людей по естественному признаку кровной связи и единства происхождения. Городов, в которые могла бы отливать часть прироста населения, образовывая там новые связи, еще не было. Каждый оставался в том союзе, внутри которого он родился. Роды назывались также сотнями, ибо в каждом из них насчитывалось около 100 семей или воинов. Впрочем, эта цифра на практике часто бывала больше, так как германцы употребляли слово «сто, сотня» в смысле вообще большого округленного числа. Цифровое, количественное наименование сохранялось наряду с патриархальным, так как фактическое родство между членами рода было очень далеким. Роды не могли возникнуть в результате того, что первоначально жившие по соседству семьи в течение столетий образовали крупные роды. Скорее следует считать, что слишком разросшиеся роды должны были разделиться на несколько частей для того, чтобы прокормиться на том месте, где они жили. Таким образом, определенный размер, определенная величина, определенное количество, равное приблизительно 100, являлись образующим элементом объединения наряду с происхождением. И то и другое давало свое название этому союзу. Род и сотня тождественны.

Что же мы можем сказать о такой немаловажной части общественной жизни и материальной культуры, как жилище и быт древних германцев. В своём очерке о германцах Тацит постоянно сравнивает их быт и обычаи с римскими. Не стало исключением и описание поселений германцев: «Хорошо известно, что народы Германии не живут в городах и даже не терпят, чтобы их жилища примыкали вплотную друг к другу. Селятся же германцы каждый отдельно и сам по себе, где кому приглянулись родник, поляна или дубрава. Свои деревни они размещают не так, как мы, и не скучивают теснящиеся и лепящиеся одно к другому строения, но каждый оставляет вокруг своего дома обширный участок, то ли, чтобы обезопасить себя от пожара, если загорится сосед, то ли из-за неумения строиться»Можно сделать вывод, что германцы не создавали даже поселений городского типа, не говоря уже о городах в римском или современном понимании этого слова. Судя по всему, германские поселения того периода представляли собой деревни хуторного типа, для которых как раз характерно достаточно большое расстояние между строениями и участок земли рядом с домом.

Члены рода, являвшиеся в то же время соседями по деревне, образовывали во время войны одну общую группу, одну орду. Поэтому еще теперь на севере называют военный корпус «thorp», а в Швейцарии говорят «деревня» - вместо «отряд», «dorfen» - вместо «созывать собрание», да и теперешнее немецкое слово «войско», «отряд» (Truppe) происходит от этого же самого корня. Перенесенное франками к романским народам, а от них вернувшееся в Германию, оно до сих пор хранит воспоминание об общественном строе наших предков, уходящем в такие древние времена, о которых не свидетельствует ни один письменный источник. Орда, которая шла вместе на войну и которая вместе селилась, была одной и той же ордой. Поэтому из одного и того же слова образовались названия поселения, деревни и солдат, войсковой части.

Таким образом, древнегерманская община является: деревней - по типу поселения, округом - по месту расселения, сотней - по своим размерам и родом - по своим внутренним связям. Земля и недра не составляют частной собственности, а принадлежат совокупности этой строго замкнутой общины. Согласно более позднему выражению, она образует областное товарищество.

Во главе каждой общины стоял избираемый чиновник, который носил название «альдерман» (старейшина), или «хунно», подобно тому как община называлась либо «родом», либо «сотней».

Альдерманы, или хунни, являются начальниками и руководителями общин во время мира и предводителями мужчин во время войны. Но они живут с народом и в народе. В социальном отношении они такие же свободные члены общины, как и все другие. Их авторитет не настолько высок, чтобы сохранить мир при крупных распрях или тяжелых преступлениях. Их положение не настолько высоко, а их кругозор не настолько широк, чтобы руководить политикой. В каждом племени были один или несколько благородных родов, стоявших высоко над свободными членами общины, которые, возвышаясь над массой населения, образовывали особое сословие и вели свое происхождение от богов. Из их среды общее народное собрание выбирало нескольких «князей», «первейших», «principes», которые должны были ездить по округам («по деревням и селам»), чтобы творить суд, вести переговоры с иноземными государствами, совместно обсуждать общественные дела, привлекая к этому обсуждению также и хунни, для того чтобы затем вносить свои предложения на народных собраниях. Во время войны один из этих князей в качестве герцога облекался верховным командованием.

В княжеских родах, - благодаря их участию в военной добыче, дани, подаркам, военнопленным, которые им отбывали барщину, и выгодным бракам с богатыми семьями, - сосредоточились крупные, с точки зрения германцев, богатства6. Эти богатства дали возможность князьям окружить себя свитой, состоящей из свободных людей, храбрейших воинов, которые поклялись в верности своему господину на жизнь и на смерть и которые жили вместе с ним в качестве его сотрапезников, обеспечивая ему «во время мира пышность, а во время войны защиту». И там, где выступал князь, там его свита усиливала авторитетность и значение его слов.

Конечно, не было такого закона, который категорически и положительно требовал бы, чтобы в князья выбирался лишь отпрыск одного из благородных семейств. Но фактически эти семьи настолько отдалились от массы населения, что не так-то легко было человеку из народа перешагнуть эту черту и вступить в круг благородных семейств. И с какой стати община выбрала бы в князья человека из толпы, который ничем не возвышался бы над всяким другим? Все же нередко случалось, что те хунни, в семьях которых в течение нескольких поколений эта должность сохранялась и которые благодаря этому достигли особого почета, а также и благосостояния, вступали в круг князей. Именно так шел процесс образования княжеских семейств. И то естественное преимущество, которое имели при выборах чиновников сыновья отличившихся отцов, постепенно создало привычку выбирать на место умершего - при условии соответствующей квалификации - его сына. А преимущества, связанные с положением, настолько возвышали такую семью над общим уровнем массы, что остальным становилось все труднее и труднее с нею конкурировать. Если мы теперь в общественной жизни ощущаем более слабое действие этого социально-психологического процесса, то это объясняется тем, что другие силы оказывают значительное противодействие такому естественному образованию сословий. Но нет никакого сомнения в том, что в древней Германии из первоначально выбираемого чиновничества постепенно образовалось наследственное сословие. В покоренной Британии из древних князей появились короли, а из эльдерменов - эрли (графы). Но в ту эпоху, о которой мы сейчас говорим, этот процесс еще не закончился. Хотя княжеское сословие уже отделилось от массы населения, образовав класс, хунни все еще принадлежат к массе населения и вообще на континенте не обособились еще в качестве отдельного сословия.

Собрание германских князей и хунни называлось римлянами сенатом германских племен. Сыновья самых благородных семей облекались уже в ранней молодости княжеским достоинством и привлекались к совещаниям сената. В остальных случаях свита была школой для тех из юношей, которые пытались вырваться из круга свободных членов общины, стремясь к более высокому положению.

Правление князей переходит в королевскую власть, когда имеется налицо лишь один князь или когда один из них отстраняет или покоряет других. Основа и сущность государственного строя от этого еще не изменяются, так как высшей и решающей инстанцией все еще, как прежде, остается общее собрание воинов. Княжеская и королевская власть еще принципиально так мало друг от друга отличаются, что римляне иногда применяют титул короля даже там, где имеются налицо даже не один, а два князя. И королевская власть, так же как и княжеская, не передается по одному лишь наследству от одного ее носителя к другому, но народ облекает этим достоинством имеющего наибольшие на это права посредством выборов иди называя его имя криками. Физически или умственно неспособный для этого дела наследник мог быть и был бы при этом обойденным. Но хотя, таким образом, королевская и княжеская власть прежде всего отличались друг от друга лишь в количественном отношении, все же, конечно, имело громадное значение то обстоятельство, находилось ли начальство и руководство в руках одного или нескольких. И в этом, несомненно, скрывалось очень большое различие. При наличии королевской власти была совершенно устранена возможность противоречия, возможность предлагать народному собранию различные планы и делать различные предложения. Суверенная власть народного собрания все больше и больше превращается в одни лишь восклицания. Но это одобрение восклицанием остается необходимым и для короля. Германец сохранил и при короле гордость и дух независимости свободного человека. «Они были королями, - говорит Тацит, - насколько вообще германцы позволяли собою править».

Связь между округом-общиной и государством была довольно свободной. Могло случиться, что округ, меняя место своего поселения и перемещаясь все дальше и дальше, мог постепенно отделиться от того государства, к которому он ранее принадлежал. Посещение общих народных собраний становилось все более и более затруднительным и редким. Интересы уже изменились. Округ находился лишь в своего рода союзных отношениях с государством и образовал со временем, когда род количественно возрастал, свое особое государство. Прежняя семья хунно превращалась в княжескую семью. Или же случалось так, что при распределении между различными князьями судебных округов князья организовывали свои округа в качестве отдельных единиц, которые они крепко держали в своих руках, постепенно образуя королевство, и затем отделялись от государства. На это нет прямых указаний в источниках, но это отражается в неопределенности сохранившейся терминологии. Херуски и хатты, которые я вляются племенами в смысле государства, владеют настолько широкими территориями, что мы скорее должны видеть в них союз государств. Относительно многих племенных названий можно сомневаться, не являются ли они простыми названиями округов. И опять слово «округ» (pagus) может применяться часто не к сотне, но к княжескому округу, который охватывал несколько сотен. Наиболее крепкие внутренние связи находим мы в сотне, в роде, который вел внутри себя полукоммунистический образ жизни и который не так легко распадался под влиянием внутренних или внешних причин.

Далее нам следует обратится к вопросу о плотности населения Германии. Эта задача очень сложна, так как не было определённых исследований и уж тем более статистических данных на счёт этого. Но тем не менее попытаемся разобраться в этом вопросе.

Мы должны отдать долг справедливости прекрасной наблюдательности знаменитых писателей древности, отвергая, однако, их вывод о значительной плотности населения и о наличии больших народных масс, о которых так любят рассказывать римляне.

Мы достаточно хорошо знаем географию древней Германии для того, чтобы довольно точно установить, что на пространстве между Рейном, Северным морем, Эльбой и линией, проведенной от Майна у Ханау до впадения Зааля в Эльбу, жили приблизительно 23 племени, а именно: два племени фризов, канинефаты, батавы, хамавы, амсивары, ангривары, тубанты, два племени хавков, усипеты, тенхтеры, два племени бруктеров, марсы, хасуарии, дульгибины, лангобарды, херуски, хатты, хаттуарии, иннерионы, интверги, калуконы. Вся эта область занимает около 2300 км2, так что в среднем на каждое племя приходилось приблизительно около 100 км2. Верховная власть у каждого из этих племен принадлежала общему народному собранию или собранию воинов. Так было и в Афинах, и в Риме, однако, промышленное население этих культурных государств лишь в очень незначительной своей части посещало народные собрания. Что же касается германцев, то мы действительно можем признать, что очень часто почти все воины бывали на собрании. Именно поэтому государства были сравнительно небольшими, так как при более чем однодневном расстоянии самых дальних деревень от центрального пункта подлинные всеобщие собрания стали бы уже невозможными. Этому требованию соответствует площадь, равная приблизительно 100 кв. милям. Равным образом вести более или менее в порядке собрание можно лишь при максимальном количестве в 6000-8000 человек. Если эта цифра была максимальной, то средней цифрой была цифра немного более 5000, что дает 25.000 человек на племя, или 250 на 1 кв. милю (4-5 на 1 км2). Следует отметить, что это является прежде всего максимальной цифрой, верхней границей. Но сильно понижать эту цифру нельзя из других соображений - из соображений военного характера. Военная деятельность древних германцев против мировой римской державы и ее испытанных в боях легионов была настолько значительной, что она заставляет предполагать определенное количество населения. А цифра в 5000 воинов на каждое племя кажется по сравнению с этой деятельностью настолько незначительной, что, пожалуй, никто не будет склонен эту цифру еще уменьшить.

Таким образом, - несмотря на полное отсутствие положительных сведений, которые мы могли бы использовать, - мы все же находимся в состоянии с достаточной уверенностью установить положительные цифры. Условия настолько просты, а хозяйственные, военные, географические и политические факторы настолько тесно между собой переплетены, что мы теперь, пользуясь твердо установленными методами научного исследования, можем восполнить пробелы в дошедших до нас сведениях и лучше определить численность германцев, чем римляне, которые их имели перед своими глазами и ежедневно с ними общались.

Далее мы обратимся к вопросу о верховной власти у германцев. То, что германские должностные лица распадались на две различные группы, вытекает как из природы вещей, политической организации и расчленения племени, так и непосредственно из прямых указаний источников.

Цезарь рассказывает, что к нему пришли «князья и старейшие» усипетов и тенхтеров. Говоря об убиях, он упоминает не только об их князьях, но и об их сенате и рассказывает о том, что сенат нервиев, которые хотя и не были германцами, однако, по своему общественному и государственному строю были к ним очень близки, состоял из 600 членов. Хотя мы здесь и имеем несколько преувеличенную цифру, все же ясно, что римляне могли применить название «сенат» лишь к довольно большому совещательному собранию. Это не могло быть собранием одних лишь князей, это было более широким собранием. Следовательно, у германцев был помимо князей еще другой вид органов общественной власти.

Говоря о землепользовании германцев, Цезарь не только упоминает о князьях, но указывает также на то, что «должностные лица и князья» распределяли пашни. Прибавку «должностью лица» нельзя считать простым плеоназмом: такому пониманию противоречил бы сжатый стиль Цезаря. Было бы очень странно, если бы Цезарь ради одного лишь многословия прибавлял дополнительные слова именно к совсем простому по своему смыслу понятию «князья».

Эти две категории должностных лиц выступают у Тацита не так ясно, как у Цезаря. Как раз в отношении понятия «сотни» Тацит допустил роковую ошибку, которая доставила ученым впоследствии много хлопот. Но и из Тацита мы все же можем извлечь с уверенностью тот же факт. Если бы у германцев была лишь одна категория должностных лиц, то эта категория должна была бы во всяком случае быть весьма многочисленной. Но мы постоянно читаем о том, что в каждом племени отдельные семьи настолько возвышались над массой населения, что другие не могли с ними сравниться, и что эти отдельные семьи определенно называются «королевским родом». Современные ученые единогласно установили, что у древних германцев не было мелкого дворянства. Дворянство (nobilitas), о котором постоянно идет речь, было княжеским дворянством. Эти семьи возводили свой род к богам, а «царей из дворянства брали». Херуски выпрашивают себе у императора Клавдия племянника Арминия как единственного члена царского рода, оставшегося в живых. В северных государствах не было никакого другого дворянства, помимо царских родов.

Такая резкая дифференциация между дворянскими родами и народом была бы невозможной, если бы на каждую сотню приходился дворянский род. Для объяснения этого факта, однако, недостаточно признать, что среди этих многочисленных семей вождей некоторые достигли особого почета. Если бы все дело сводилось лишь к такому различию в ранге, то на место вымерших семей, несомненно, выдвинулись бы другие семьи. И тогда название «королевский род» присваивалось бы не только немногим родам, а, наоборот, число их было бы уже не столь малым. Конечно, различие не было абсолютным, и здесь не было непроходимой пропасти. Старая хунно-семья могла порой проникнуть в среду князей. Но все же это различие было не только ранговое, но и чисто специфическое: княжеские семьи образовывали дворянство, в котором значение должности сильно отступало на задний план, а хунни принадлежали к свободным членам общины, причем их звание в значительной степени зависело от должности, которая все же могла приобретать в некоторой степени наследственный характер. Итак, то, что Тацит рассказывает о германских княжеских семьях, указывает, что их число было весьма ограничено, а ограниченность этого числа в свою очередь указывает на то, что ниже князей находился еще разряд низших должностных лиц.

И с военной точки зрения было небходимо, чтобы крупная воинская часть распадалась на более мелкие подразделения, с числом людей не свыше 200-300 человек, которые должны были находиться под начальством особых командиров. Германский контингент, состоявший из 5000 воинов, должен был иметь по крайней мере 20, а, может быть, даже и 50 низших командиров. Совершенно невозможно, чтобы число князей (principes) было столь велико.

К тому же заключению приводит изучение хозяйственной жизни. В каждой деревне обязательно должен был быть свой собственный староста. Это вызывалось потребностями аграрного коммунизма и теми многообразными мероприятиями, которые были необходимы для выгона и охраны стад. Общественная жизнь деревни каждое мгновение требовала наличия распорядителя и не могла ждать прибытия и приказов князя, жившего на расстоянии нескольких миль. Хотя мы должны признать, что деревни были довольно обширными, все же деревенские старосты были очень незначительными должностными лицами. Семьи, происхождение которых считалось королевским, должны были обладать более значительным авторитетом, причем число этих семей гораздо меньше. Таким образом, князья и деревенские старосты являются существенно различными должностными лицами.

В продолжении нашей работы хотелось бы упомянуть ещё о таком явлении в жизни германии, как смена поселений и пашен. Цезарь указывает на то, что германцы ежегодно меняли как пашни, так и места поселений. Однако, этот факт, переданный в такой общей форме, я считаю спорным, так как ежегодная смена места поселения не находит себе никаких оснований. Если даже можно было легко переносить избу с домашним скарбом, с припасами и скотом, все же восстановление всего хозяйства на новом месте было связано с определенными трудностями. А особенно трудно было выкапывать погреба при помощи тех немногих и несовершенных лопат, которыми могли располагать в те времена германцы. Поэтому я не сомневаюсь в том, что «ежегодная» смена мест поселений, о которой рассказывали Цезарю галлы и германцы, является либо сильным преувеличением, либо недоразумением.

Что касается Тацита, то он нигде прямо не говорит о перемене мест поселения, а лишь указывает на смену пашен. Это различие пытались объяснять более высокой степенью хозяйственного развития. Но я с этим в корне не согласен. Правда, весьма возможным и вероятным является то, что уже во времена Тацита и даже Цезаря германцы жили прочно и оседло во многих деревнях, а именно там, где имелись плодородные и сплошные земельные угодья. В таких местах достаточно было каждый год менять пахотные земли и земли, лежащие под паром, расположенные вокруг деревни. Но жители тех деревень, которые находились в областях, покрытых по большей части лесами и болотами, где почва была менее плодородной, уже этим не могли довольствоваться. Они были принуждены полностью и подряд использовать все отдельные пригодные для обработки поля, все соответствующие части обширной территории, а потому должны были для этой цели время от времени менять место поселения. Как уже правильно заметил Тудихум (Thudichum), слова Тацита абсолютно не исключают факта подобных перемен мест поселения, и если они на это прямо и не указывают, то все же я почти убежден в том, что именно об этом думал Тацит в данном случае. Его слова гласят: «Целые деревни занимают попеременно такое количество полей, которое соответствовало бы числу работников, а затем эти поля распределяются между жителями в зависимости от их общественного положения и достатка. Обширные размеры полей облегчают раздел. Пашни ежегодно меняются, причем остается излишек полей». Особенный интерес в этих словах представляет указание на двойную смену. Сперва говорится о том, что поля (agri) занимаются или захватываются попеременно, а потом, что пашни (arvi) ежегодно меняются. Если бы речь шла лишь о том, что деревня попеременно определяла под пашню более или менее значительную часть территории и что внутри этой пахотной земли опять ежегодно менялись пашня и пар, то это описание было бы слишком подробным и не соответствовало бы обычной сжатости стиля Тацита. Данный факт был бы, так сказать, слишком скуден для столь большого количества слов. Совсем иначе обстояло бы дело в том случае, если бы римский писатель вложил в эти слова одновременно и мысль о том, что община, которая попеременно занимала целые территории и вслед за тем делила эти земли между своими членами, вместе с переменой полей меняла и места поселений. Тацит нам об этом прямо и точно не говорит. Но как раз это обстоятельство легко объясняется чрезвычайной сжатостью его стиля, причем, конечно, ни в коем случае нельзя считать, что это явление наблюдается во всех деревнях. Жители деревень, обладавших небольшими, но плодородными землями, не нуждались в переменах мест своих поселений.

Поэтому я не сомневаюсь в том, что Тацит, делая некоторое различие между тем, что «деревни занимают поля», и тем, что «пашни ежегодно меняются», вовсе не имеет в виду изобразить новую ступень в развитии германской хозяйственной жизни, а скорее делает молчаливую поправку к описанию Цезаря. Если мы примем во внимание, что германская деревня с населением в 750 человек обладала территориальным округом, равным 3 кв. милям, то это указание Тацита получает для нас тотчас же совершенно ясный смысл. При существовавшем тогда первобытном способе обработки земли было совершенно необходимо ежегодно обрабатывать плугом (или мотыгой) новую пашню. А если исчерпывался запас пахотных земель в окрестностях деревни, то было проще перенести всю деревню в другую часть округа, чем обрабатывать и охранять поля, лежащие вдали от старой деревни. После ряда лет, а, может быть, и после многочисленных кочёвок, жители снова возвращались на свое старое место и снова имели возможность пользоваться своими прежними погребами.

А что же можно сказать относительно величины деревень. Григорий Турский, согласно Сульпицию Александру, рассказывает в 9-й главе II книги о том, что римское войско в 388 г., во время своего похода в страну франков, обнаружило у них «огромные селения».

Тождество деревни и рода не подлежит никакому сомнению, причем положительным образом доказано, что роды были довольно крупными.

В соответствии с этим Кикебуш, пользуясь данными доистории, установил количество населения германского поселения в первые два века н.э. по крайней мере в 800 человек. Дарцауское кладбище, содержавшее около 4000 погребальных урн, существовало в течение 200 лет. Это дает в среднем приблизительно 20 смертных случаев в год и указывает на количество населения по меньшей мере в 800 человек.

Рассказы о смене пашен и мест поселений, дошедшие до нас, может быть, с некоторыми преувеличениями, все же содержат в себе зерно истины. Эта смена всей пахотной земли и даже перемена мест поселения приобретают смысл лишь в больших деревнях, обладавших большим территориальным округом. Маленькие деревни с небольшими земельными угодьями имеют возможность менять лишь пашню на пар. Большие деревни не имеют для этой цели в своих окрестностях достаточного количества пахотной земли и потому принуждены искать землю в отдаленных частях своего округа, а это в свою очередь влечет за собой перенос всей деревни в другие места.

Каждая деревня должна была обязательно иметь старосту. Общее владение пахотной землей, общие выгон и охрана стад, частая угроза неприятельских нашествий и опасность со стороны диких зверей - все это непременно требовало наличия носителя местной власти. Нельзя ждать прибытия вождя из другого места, когда требуется немедленно организовать защиту от стаи волков или охоту на волков, когда бывает нужно отразить неприятельское нападение и укрыть от врага семьи и скот или же оградить плотиной разлившуюся речку, или потушить пожар, разобрать споры и мелкие тяжбы, объявить о начале пахоты и жатвы, что при общинном землевладении происходило одновременно. Если все это происходит так, как следует, и если, следовательно, деревня имела своего старосту, то этот староста, - так как деревня была в то же время и родом, - являлся родовладыкой, старейшиной рода. А этот в свою очередь, как мы уже видели выше, совпадал с хунно. Следовательно, деревня являлась сотней, т.е. насчитывала 100 или больше воинов, а потому была не такой уже маленькой.

Деревни меньшего размера обладали тем преимуществом, что в них легче было добыть пропитание. Однако, большие деревни, хотя и вызывали необходимость более частой перемены места поселения, были все же наиболее удобны для германцев при тех постоянных опасностях, среди которых они жили. Они давали возможность противопоставить угрозе со стороны диких зверей или еще более диких людей сильный отряд воинов, всегда готовых встретить опасность лицом к лицу. Если мы у других варварских народов, - например, позднее у славян, - находим небольшие деревни, то это обстоятельство не может ослабить значения приведенных нами выше свидетельств и аргументов. Славяне не принадлежат к германцам, и некоторые аналогии еще не указывают на полное тождество остальных условий; к тому же свидетельства, касающиеся славян, относятся к настолько более позднему времени, что могут обрисовывать уже иную стадию развития. Впрочем и германская большая деревня позднее, - в связи с ростом населения и большей интенсивностью обработки почвы, когда германцы уже перестали менять места своих поселений, - распалась на группы маленьких деревень.

В своём повествовании о германцах Корнелий Тацит дал небольшое описание германской земли и климатических условий Германии: «Хотя страна кое-где и различается с виду, все же в целом она ужасает и отвращает своими лесами и топями; наиболее влажная она с той стороны, где смотрит на Галлию, и наиболее открыта для ветров там, где обращена к Норику и Паннонии; в общем, достаточно плодородная, она непригодна для плодовых деревьев».Из этих слов можно сделать вывод о том, что большая часть территории Германии в начале нашей эры была покрыта густыми лесами и изобиловала болотами, однако, в то же время достаточное место занимали земли для ведения сельского хозяйства. Важным является также и замечание о непригодности земли для плодовых деревьев. Далее Тацит прямо говорил, что германцы «не сажают плодовых деревьев». Это отражено, например, в делении германцами года на три части, что также освещено в «Германии» Тацита: «И по этой причине они делят год менее дробно, чем мы: ими различаются зима, и весна, и лето, и они имеют свои наименования, а вот название осени и её плоды им неведомы». Наименование осени у германцев действительно появилось позднее, с развитием садоводства и виноградарства, так как под осенними плодами Тацит подразумевал плоды фруктовых деревьев и виноград.

Хрестоматийно известно высказывание Тацита о германцах: «Они ежегодно сменяют пашню, у них всегда остается излишек полей». Большинство учёных сходятся во мнении, что это свидетельствует об обычае передела земельных участков внутри общины. Однако в этих словах некоторые учёные усматривали свидетельство существования у германцев переложной системы землепользования, при которой пашню приходилось систематически забрасывать для того, чтобы почва, истощённая экстенсивной обработкой, могла восстановить свое плодородие. Возможно, слова «et superest ager» означали и другое: автор имел в виду обширность незанятых под поселение и необработанных пространств в Германии. Доказательством этому может служить легко заметное отношение Корнелия Тацита к германцам как к людям, относившимся к земледелию с долей равнодушия: «И они не прилагают усилий, чтобы умножить трудом плодородие почвы и возместить, таким образом, недостаток в земле, не огораживают лугов, не поливают огороды». А подчас Тацит прямо обвинял германцев в презрении к труду: «И гораздо труднее убедить их распахать поле и ждать целый год урожая, чем склонить сразиться с врагом и претерпеть раны; больше того, по их представлениям, потом добывать то, что может быть приобретено кровью, - леность и малодушие». К тому же судя по всему, взрослые и способные носить оружие мужчины вообще не работали на земле: «самые храбрые и воинственные из них, не неся никаких обязанностей, препоручают заботы о жилище, домашнем хозяйстве и пашне женщинам, старикам и наиболее слабосильным из домочадцев, тогда как сами погрязают в бездействии». Однако, повествуя о жизненном укладе эстиев, Тацит отметил, что «Хлеба и другие плоды земные выращивают они усерднее, чем принято у германцев с присущей им нерадивостью».

В германском обществе того времени развивалось рабство, хотя оно ещё не играло большой роли в хозяйстве, и большинство работ лежало на плечах членов семьи господина: «Рабов они используют, впрочем, не так, как мы: они не держат их при себе и не распределяют между ними обязанностей: каждый из них самостоятельно распоряжается на своем участке и у себя в семье. Господин облагает его, как если б он был колоном, установленной мерой зерна, или овец и свиней, или одежды, и только в этом состоят отправляемые рабом повинности. Остальные работы в хозяйстве господина выполняются его женой и детьми».

По поводу выращиваемых германцами культур Тацит однозначен: «От земли они ждут только урожая хлебов». Однако сейчас есть свидетельства, о том, что помимо ячменя, пшеницы, овса и ржи, германцы сеяли также чечевицу, горох, бобы, лук-порей, лён, коноплю и красильную вайду, или синильник.

Огромное место в системе хозяйства германцев занимало скотоводство. По свидетельству Тацита о Германии, «мелкого скота в ней великое множество» и «германцы радуются обилию своих стад, и они - единственное и самое любимое их достояние». Однако он отметил то, что «по большей части он малорослый, да и быки лишены обычно венчающего их головы горделивого украшения».

Свидетельством того, что скот действительно играл немаловажную роль в хозяйстве германцев того времени может служить тот факт, что при незначительном нарушении каких-либо норм обычного права штраф выплачивался именно скотом: «при более легких проступках наказание соразмерно их важности: с изобличенных взыскивается определенное количество лошадей и овец». Также скот играл важную роль при свадебном обряде: жених должен был преподнести невесте в подарок быков и лошадь.

Лошадей германцы использовали не только в хозяйстве, но и в военных целях - Тацит с восхищением рассказывал о мощи конницы тенктеров: «Наделенные всеми подобающими доблестным воинам качествами, тенктеры к тому же искусные и лихие наездники, и конница тенктеров не уступает в славе пехоте хаттов». Однако описывая фенов, Тацит с брезгливостью отмечает общий низкий уровень их развития, в частности указывая и на отсутствие у них лошадей.

Что же касаемо наличия у германцев присваивающих отраслей хозяйства, то Тацит в своём труде упоминал и о том, что «когда они не ведут войн, то много охотятся». Однако подробностей относительно этого далее не следует. О рыболовстве же Тацит не упоминает вовсе, хотя часто акцентировал внимание на том, что многие германцы жили по берегам рек.

Особо Тацит выделял племя эстиев, повествуя о том, что «они обшаривают и море и на берегу, и на отмелях единственные из всех собирают янтарь, который сами они называют глезом. Но вопросом о природе его и как он возникает, они, будучи варварами, не задавались и ничего об этом не знают; ведь он долгое время лежал вместе со всем, что выбрасывает море, пока ему не дала имени страсть к роскоши. У них самих он никак не используется; собирают они его в естественном виде, доставляют нашим купцам таким же необработанным и, к своему изумлению, получают за него цену». Однако в данном случае Тацит ошибался: ещё в эпоху каменного века, задолго до установления сношений с римлянами, эстии собирали янтарь и выделывали из него всевозможные украшения.

Таким образом, хозяйственная деятельность германцев представляла собой соединение земледелия, возможно переложного, с осёдлым скотоводством. Однако земледельческая деятельность не играла такой большой роли и не была такой престижной, как скотоводческая. Земледелие в основном было уделом женщин, детей и стариков, тогда как сильные мужчины занимались скотом, которому отводилась значительная роль не только в системе хозяйства, но и в регуляции межличностных отношений в германском обществе. Особо хочется отметить то, что германцами в их хозяйстве широко применялись лошади. Небольшую роль в хозяйственной деятельности играли рабы, положение которых трудно охарактеризовать как тяжёлое. Иногда на хозяйство непосредственно влияли природные условия, как, например, у германского племени эстиев.

2. Экономический строй древних германцев

В этой главе займёмся исследованием хозяйственной деятельности древнегерманских племён. Хозяйство, и вообще экономика, тесно связаны с общественной жизнью племён. Как нам известно из учебного курса, экономика - хозяйственная деятельность общества, а также совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления.

Характеристика экономического строя древних германцев в представлении

историков разных школ и направлений была предельно противоречива: от первобытного кочевого быта до развитого хлебопашества. Цезарь, застав свевов во время их переселения, достаточно определенно говорит: свевов привлекали плодородные пахотные земли Галлии; приводимые им слова вождя свевов Ариовиста о том, что его народ на протяжении четырнадцати лет не имел крова над головой (De bell. Gall., I, 36), свидетельствует скорее о нарушении привычного образа жизни германцев, который в нормальных условиях, видимо, был оседлым. И действительно, расселившись в Галлии, свевы отняли у ее жителей треть земель, затем заявили притязания на вторую треть. Слова Цезаря о том, что германцы «не усердствуют в обработке земли», невозможно понимать так, что земледелие им вообще чуждо, - попросту культура земледелия в Германии уступала культуре земледелия в Италии, Галлии и других частях Римского государства.

Хрестоматийно известное высказывание Цезаря о свевах: «Земля у них не разделена и не находится в частной собственности, и им нельзя более года оставаться

на одном и том же месте для возделывания земли», - ряд исследователей склонны были толковать таким образом, что римский полководец столкнулся с этим племенем в период завоевания им чужой территории и что военно - переселенческое движение огромных масс населения создало исключительную ситуацию, которая с необходимостью привела к существенному «искажению» их традиционного земледельческого уклада жизни. Не менее широко известны слова Тацита: «Они каждый год меняют пашню и еще остается поле». В этих словах усматривается свидетельство существования у германцев переложной системы землепользования, при которой пашню приходилось систематически забрасывать для того, чтобы почва, истощенная экстенсивной обработкой, могла восстановить свое плодородие. Аргументом против теории кочевого быта германцев служили и описания античными авторами природы Германии. Если страна представляла собой либо нескончаемый девственный лес, либо была заболочена (Germ., 5), то для кочевого скотоводства попросту не оставалось места. Правда, более пристальное чтение повествований Тацита о войнах римских полководцев в Германии показывает, что леса использовались ее жителями не для поселения, но в качестве убежищ, где они прятали свой скарб и свои семьи при приближении противника, а также для засад, откуда они внезапно нападали на римские легионы, не приученные к войне в подобных условиях. Селились же германцы на полянах, на опушке леса, близ ручьев и рек (Germ., 16), а не в лесной чаще.

Деформация эта выразилась, в том, что война породила у свевов «государственный социализм» - отказ их от частной собственности на землю. Следовательно, территория Германии в начале нашей эры не была сплошь покрыта первобытным лесом, и сам Тацит, рисующий весьма стилизованную картину ее природы, тут же признает, что страна «плодородна для посевов», хотя «и не годится для разведения фруктовых деревьев» (Germ., 5).

Археология поселений, инвентаризация и картография находок вещей и погребений, данные палеоботаники, изучение почв показали, что поселения на территории древней Германии распределялись крайне неравномерно, обособленными анклавами, разделенными более или менее обширными «пустотами». Эти незаселенные пространства в ту эпоху были сплошь лесными. Ландшафт Центральной Европы в первые века нашей эры был не лесостепным, а

преимущественно лесным. Поля близ разобщенных между собой поселений были небольшими - места человеческого обитания окружал лес, хотя частично он уже был разрежен или вовсе сведен производственной деятельностью. Вообще необходимо подчеркнуть, что старое представление о враждебности древнего леса человеку, хозяйственная жизнь которого якобы могла развертываться исключительно вне лесов, не получило поддержки в современной науке. Напротив, эта хозяйственная жизнь находила в лесах свои существенные предпосылки и условия. Мнение об отрицательной роли леса в жизни германцев диктовалось доверием историков к утверждению Тацита о том, что у них якобы мало железа. Отсюда следовало, что они бессильны перед природой и не могут оказывать активного воздействия ни на окружавшие их леса, ни на почву. Однако Тацит в данном случае заблуждался. Археологические находки свидетельствуют о распространенности у германцев железодобываюшего промысла, который давал им орудия, необходимые для расчистки лесов и вспашки почв, также как и оружие.

С расчистками лесов под пашню нередко оставлялись старые поселения по причинам, которые трудно установить. Возможно, перемещение населения на новые места вызывалось климатическими изменениями (около началановой эры в Центральной и Северной Европе произошло некоторое похолодание), но не исключено и другое объяснение: поиски лучших почв. Необходимо вместе с тем не упускать из виду и социальные причины оставления жителями своих поселков - войны, вторжения, внутренние неурядицы. Так, конец поселения в местности Ходде (Западная Ютландия) ознаменовался пожаром. Почти все деревни, открытые археологами на островах Эланд и Готланд, погибли от пожара в эпоху Великих переселений. Пожары эти - возможно, результат неизвестных нам политических событий. Изучение обнаруженных на территории Ютландии следов полей, которые возделывались в древности, показало, что поля эти располагались преимущественно на местах, расчищенных из-под леса. Во многих районах расселения германских народов применялся легкий плуг или coxa - орудие, не переворачивавшее пласта почвы (видимо, такое пашенное орудие запечатлено и на наскальных изображениях Скандинавии эпохи бронзы: его везет упряжка волов. В северных частях континента в последние века до начала н.э. появляется тяжелый плуг с отвалом и лемехом, подобный плуг был существенным условием для подъема глинистых почв, и внедрение его в сельское хозяйство расценивается в научной литературе как революционное новшество, свидетельствующее о важном шаге на пути интенсификации землепашества. Климатические изменения (понижение среднегодовой температуры) привели к необходимости постройки более постоянных жилищ. В домах этого периода (они лучше изучены в северных районах расселения германских народов, во Фрисландии, Нижней Германии, в Норвегии, на острове Готланд и в меньшей степени в Средней Европе наряду с помещениями для жилья располагались стойла для зимнего содержания домашних животных. Эти так называемые длинные дома (от 10 до 30 м в длину при 4-7 м в ширину) принадлежали прочно оседлому населению. В то время как в доримский железный век население занимало под обработку легкие почвы, начиная с последних столетий до н.э. оно стало переходить на более тяжелые почвы. Такой переход стал возможным вследствие распространения железных орудий и связанного с ним прогресса в обработке земли, расчистке лесов и в строительном деле. Типичной «исходной» формой германских поселений, по единодушному утверждению современных специалистов, были хутора, состоявшие из нескольких домов, или отдельные усадьбы. Они представляли собой небольшие «ядра», которые постепенно разрастались. Примером может служить поселок Эзинге близ Гронингена. На месте первоначального двора здесь выросла небольшая деревушка.

На территории Ютландии обнаружены следы полей, которые датируются периодом начиная с середины I тысячелетия до н.э. и вплоть до IV в. н.э. Такие поля находились под обработкой на протяжении нескольких поколений. Земли эти были в конце концов заброшены вследствие выщелачивания почвы, что приводило к

болезням и падежу скота.

Распределение находок поселений на территории, занимаемой германскими народами, - крайне неравномерное. Как правило, эти находки обнаружены в северной части германского ареала, что объясняется благоприятными условиями сохранности материальных остатков в приморских районах Нижней Германии и Нидерландов, а также в Ютландии и на островах Балтийского моря - в южных областях Германии подобные условия отсутствовали. Она возникла на невысокой искусственной насыпи, возведенной жителями для того, чтобы избежать угрозы наводнения, - такие «жилые холмы» насыпались и из поколения в поколение восстанавливались в приморской зоне Фрисландии и Нижней Германии, которая привлекала население лугами, благоприятствовавшими разведению скота. Под многочисленными слоями земли и навоза, которые спрессовывались на протяжении веков, хорошо сохранились остатки деревянных жилищ и различные предметы. «Длинные дома» в Эзинге имели как помещения с очагом, предназначенные для жилья, так и стойла для скота. На следующей стадии поселение увеличилось примерно до четырнадцати крупных дворов, выстроенных радиально вокруг свободной площадки. Этот поселок существовал начиная с IV-III вв. до н.э. и вплоть до конца Империи. Планировка поселка дает основания полагать, что его жители образовывали некую общность, в задачи которой, судя по всему, входили работы по возведению и укреплению «жилого холма». Во многом аналогичную картину дали раскопки деревни Феддерзен Вирде, находившейся на территории между устьями Везера и Эльбы, севернее нынешнего Бремерхафена (Нижняя Саксония). Это поселение просуществовало с I в. до н.э. до V в. н.э. И здесь открыты такие же «длинные дома», которые характерны для германских поселков железного века. Как и в Эзинге, в Феддерзен Вирде дома располагались радиально. Поселок разросся из небольшого хутора приблизительно до 25 усадеб разных размеров и, видимо, неодинакового материального благосостояния Предполагают, что в период наибольшего расширения деревню населяло от 200 до 250 жителей. Наряду с земледелием и скотоводством заметную роль среди занятий части населения деревни играло ремесло. Другие поселения, изученные археологами, не возводились по какому-либо плану - случаи радиальной планировки, подобные Эзинге и Феддерзен Вирде, объясняются, возможно, специфическими природными условиями и представляли собой так называемые кучевые деревни. Однако крупных деревень обнаружено немного. Распространенными формами поселений были, как уже сказано, небольшой хутор или отдельный двор. В отличие от деревень обособленные хутора имели иную «продолжительность жизни» и преемственность во времени: через одно-два столетия после своего основания такое одиночное поселение могло исчезнуть, но некоторое время спустя на том же месте возникал новый хутор.

Заслуживают внимания слова Тацита о том, что германцы устраивают деревни «не по-нашему» (т.е. не так, как было принято у римлян) и «не выносят, чтобы их жилища соприкасались друг с другом; селятся они в отдалении друг от друга и вразброд, где приглянулся ручей, или поляна, или лес». Римлянам, которые были привычны к проживанию в тесноте и видели в ней некую норму, должна была броситься в глаза тенденция варваров жить в индивидуальных, разбросанных усадьбах, тенденция, подтверждаемая археологическими изысканиями. Эти данные согласуются с указаниями исторической лингвистики. В германских диалектах слово «dorf» («dorp, baurp, thorp») означало как групповое поселение, так и отдельную усадьбу; существенна была не эта оппозиция, а оппозиция «огороженный» - «неогороженный». Специалисты полагают, что понятие «групповое поселение» развилось из понятия «усадьба». Впрочем, построенное радиально аграрное поселение Экеторп на острове Эланд, очевидно, было окружено стеною по соображениям обороны. Существование «круговых» поселков на территории Норвегии некоторые исследователи объясняют потребностями культа.

Археология подтверждает предположение, что характерным направлением развития поселений было разрастание первоначальной отдельной усадьбы или хутора в деревню. Вместе с поселениями приобрели константность и хозяйственные формы. Об этом свидетельствует изучение следов полей раннего железного века, обнаруженных в Ютландии, Голландии, внутренней Германии, на Британских островах, на островах Готланд и Эланд, в Швеции и Норвегии. Их принято называть «древними полями» - oldtidsagre, fornakrar (или digevoldingsagre - «поля, огороженные валами») или «полями кельтского типа. Они связаны с поселениями, жители которых возделывали их из поколения в поколение. Особенно детально изучены остатки полей доримского и римского железного века на территории Ютландии. Эти поля представляли собой участки в виде неправильных прямоугольников. Поля были либо широкие, небольшой длины, либо длинные и узкие; судя по сохранившимся следам обработки почвы, первые вспахивались вдоль и поперек, как предполагается, примитивным плугом, который еще не переворачивал пласта земли, но резал и крошил ее, тогда как вторые вспахивались в одном направлении, и здесь применялся плуг с отвалом. Возможно, что обе разновидности плуга применялись в одно и то же время. Каждый участок поля был отделен от соседних не вспаханной межой - на эти межи складывались собранные с поля камни, и естественное движение почвы по склонам и наносы пыли, из года в год оседавшей на сорной траве на межах, создали низкие, широкие границы, отделявшие один участок от другого. Межи были достаточно велики для того, чтобы земледелец мог проехать вместе с плугом и упряжкой тяглых животных к своему участку, не повредив соседских наделов. Не вызывает сомнений, что наделы эти находились в длительном пользовании. Площадь изученных «древних полей» колеблется от 2 до 100 га, но встречаются поля, достигающие площади до 500 га; площадь отдельных участков в полях - от 200 до 7000 кв. м. Неравенство их размеров и отсутствие единого стандарта участка свидетельствуют, по мнению известного датского археолога Г. Хатта, которому принадлежит главная заслуга в исследовании «древних полей», об отсутствии переделов земель. В ряде случаев можно установить, что внутри огороженного пространства возникали новые межи, так что участок оказывался разделенным на две или несколько (до семи) более или менее равных долей.

Индивидуальные огороженные поля примыкали к усадьбам в «кучевой деревне» на Готланде (раскопки в Валльхагар); на острове Эланд (близ побережья

Южной Швеции) поля, принадлежавшие отдельным хозяйствам, были отгорожены от участков соседних усадеб каменными насыпями и пограничными дорожками. Эти поселки с полями датируются эпохой Великих переселений. Подобные же поля изучены и в горной Норвегии. Расположение участков и обособленный характер их обработки дают исследователям основание полагать, что в изученных до сих пор аграрных поселениях железного века не существовало чересполосицы или каких-либо иных общинных распорядков, которые нашли бы свое выражение в системе полей. Открытие следов таких «древних полей» не оставляет никаких сомнений в том, что земледелие у народов Средней и Северной Европы еще в доримский период.

Однако в тех случаях, когда ощущалась нехватка пахотной земли (как на северо-фризском острове Зильт), мелким хозяйствам, выделившимся из «больших семей», приходилось вновь объединяться. Следовательно, проживание было оседлым и более интенсивным, чем предполагалось ранее. Таким оно оставалось и в первой половине I тысячелетия н.э.

Из культур разводили ячмень, овес, пшеницу, рожь. Именно в свете этих открытий, сделавшихся возможными вследствие усовершенствования археологической техники, стала окончательно ясной беспочвенность высказываний античных авторов относительно особенностей сельского хозяйства северных варваров. Отныне исследователь аграрного строя древних германцев стоит на твердой почве установленных и многократно засвидетельствованных фактов, и не зависит от неясных и разрозненных высказываний повествовательных памятников, тенденциозность и предвзятость коих невозможно устранить. К тому же, если сообщения Цезаря и Тацита вообще могли касаться только прирейнских районов Германии, куда проникали римляне, то, как уже упоминалось, следы «древних полей» обнаружены на всей территории расселения германских племен - от Скандинавии до континентальной Германии; их датировка - доримский и римский железный век.

Подобные поля возделывались и в кельтской Британии. Хатт делает на основе собранных им данных еще и другие, более далеко идущие выводы. Он исходит из факта длительной обработки одних и тех же земельных площадей и отсутствия указаний на общинные распорядки и переделы участков пашни в поселках, которые им были изучены. Поскольку землепользование явно имело индивидуальный характер, а новые межи внутри участков свидетельствуют, на его взгляд, о разделах владения между наследниками, то здесь существовала частная собственность на землю. Между тем на той же территории в последующую эпоху - в средневековых датских сельских общинах - применялся принудительный севооборот, производились коллективные сельскохозяйственные работы и жители прибегали к перемерам и переделам участков. Эти общинные аграрные распорядки невозможно, в свете новых открытий, считать «первоначальными» и возводить к глубокой древности, - они суть продукт собственно средневекового развития. С последним заключением можно согласиться. В Дании развитие шло якобы от индивидуального к коллективному, а не наоборот. Тезис о частной собственности на землю у германских народов на рубеже н.э. утвердился в новейшей западной историографии. Поэтому необходимо остановиться на этом вопросе. Историки, которые изучали проблему аграрного строя германцев в период, предшествовавший этим открытиям, даже придавая хлебопашеству большое значение, все же склонялись к мысли об экстенсивном его характере и предполагали переложную (или залежную) систему, связанную с частой сменой пашенных участков. Еще в 1931 г., на начальном этапе изысканий, для одной лишь Ютландии были зафиксированы «древних полей». Однако следов «древних полей» нигде не найдено для времени после Великих переселений народов. Выводы других исследователей относительно древних аграрных поселений, систем полей и способов земледелия чрезвычайно важны. Однако вопрос о том, свидетельствует ли длительность обработки земли и наличие межей между участками о существовании индивидуальной собственности на землю, неправомерно решать с помощью лишь тех средств, какими располагает археолог. Социальные отношения, в особенности отношения собственности, проецируются на археологический материал весьма односторонне и неполно, и планы древних германских полей еще не раскрывают тайны общественного строя их владельцев. Отсутствие переделов и системы уравнительных участков само по себе едва ли дает нам ответ на вопрос: каковы были реальные права на поля у их возделывателей? Ведь вполне можно допустить - и подобное предположение высказывалось. Что такая система землепользования, какая рисуется при изучении «древних полей» германцев, была связана с собственностью больших семей. «Длинные дома» раннего железного века рассматриваются рядом археологов именно как жилища больших семей, домовых общин. Но собственность на землю членов большой семьи по своему характеру чрезвычайно далека от индивидуальной. Изучение скандинавского материала, относящегося к раннему средневековью, показало, что даже разделы хозяйства между малыми семьями, объединявшимися в домовую общину, не приводили к обособлению участков в их частную собственность. Для решения вопроса о реальных правах на землю у их возделывателей необходимо привлекать совсем иные источники, нежели данные археологии. К сожалению, применительно к раннему железному веку таких источников нет, и ретроспективные заключения, сделанные на основании более поздних юридических записей, были бы слишком рискованны. Встает, тем не менее, более общий вопрос: каково было отношение к обрабатываемой земле у человека изучаемой нами эпохи? Ибо нет сомнения в том, что в конечном счете право собственности отражало как практическое отношение возделывателя земли к предмету приложения его труда, так и некие всеобъемлющие установки, «модель мира», существовавшую в его сознании. Археологическим материалом засвидетельствовано, что жители Центральной и Северной Европы отнюдь не были склонны часто менять места жительства и земли под обработкой (впечатление о легкости, с которой они забрасывали пашни, создается лишь при чтении Цезаря и Тацита), - на протяжении многих поколений они населяли все те же хутора и деревни, возделывая свои огороженные валами поля. Покидать привычные места им приходилось только вследствие природных или социальных бедствий: из-за истощения пашни или пастбищ, невозможности прокормить возросшее население либо под давлением воинственных соседей. Нормой была тесная, прочная связь с землей - источником средств к существованию. Германец, как и любой другой человек архаического общества, был непосредственно включен в природные ритмы, составлял с природой единое целое и видел в земле, на которой он жил и трудился, свое органическое продолжение, точно также, как был он органически связан и со своим семейно-родовым коллективом. Нужно полагать, что отношение к действительности члена варварского общества было сравнительно слабо расчленено, и говорить здесь о праве собственности было бы преждевременно. Право было лишь одним из аспектов единого недифференцированного мировоззрения и поведения - аспектом, который выделяет современная аналитическая мысль, но который в реальной жизни древних людей был тесно и непосредственно связан с их космологией, верованиями, мифом. То, что жители древнего поселка близ Грантофт Феде (западная Ютландия) с течением времени сменили место его расположения, - скорее исключение, чем правило; к тому же продолжительность обитания в домах этого населенного пункта - примерно столетие. Лингвистика способна помочь нам в какой-то мере восстановить представление германских народов о мире и о месте в нем человека. В германских языках мир, населенный людьми, обозначался как «срединный двор»: midjungarðs (готск.), middangeard (др.-англ.), miðgarðr (др.-исл.), mittingart, mittilgart (др. - верхненем.).Gаrðr, gart, geard - «место, обнесенное оградой». Мир людей осознавался как благоустроенное, т.е. огороженное, защищенное «место посредине», и то, что этот термин встречается во всех германских языках, свидетельствует о древности такого представления. Другим соотнесенным с ним компонентом космологии и мифологии германцев был utgarðr - «то, что находитс за пределами ограды», и это внешнее пространство осознавалось в качестве местопребывания злых и враждебных людям сил, как царство чудовищ и великанов. Оппозиция miðgarðr - utgarðr давала определяющие координаты всей картины мира, культура противостояла хаосу. Термин heimr (др.-исл.; ср.: гот. haims, др.-англ. ham, др. - фризск. ham, hem, др.-сакс, hem, др.-верхненем. heim), встречающийся опять-таки преимущественно в мифологическом контексте, означал как «мир», «родину», так и «дом», «жилище», «огороженную усадьбу». Таким образом, мир, возделанный и очеловеченный, моделировался по дому и усадьбе.

Еще один термин, который не может не привлечь внимания историка, анализирующего отношения германцев к земле, - oðаl. Этому древнескандинавскому термину опять-таки существуют соответствия в готском (haim - obli), древнеанглийском (оðе;, еаðеlе), древневерхненемецком (uodal, uodil), древнефризском (ethel), древнесаксонском (оðil). Одаль, как выясняется из исследования средневековых норвежских и исландских памятников, - это наследственное семейное владение, земля, по сути дела неотчуждаемая за пределы коллектива родственников. Но «одалем» называли не одну лишь пахотную землю, которая находилась в постоянном и прочном обладании семейной группы, - так называли и «родину». Одаль - это «вотчина», «отчизна» и в узком, и в широком смысле. Человек видел свое отечество там, где жили его отец и предки и где проживал и трудился он сам; patrimonium воспринимался как patria, и микромир его усадьбы идентифицировался с обитаемым миром в целом. Но далее выясняется, что понятие «одаль» имело отношение не только к земле, на которой обитает семья, но и к самим ее обладателям: термин «одаль» был родственным группе понятий, выражавших в германских языках прирожденные качества: благородство, родовитость, знатность лица (aðal, aeðel, ethel, adal, eðel, adel, aeðelingr, oðlingr). Причем родовитость и знатность здесь надлежит понимать не в духе средневекового аристократизма, присущего или приписываемого одним только представителям социальной элиты, а как происхождение от свободных предков, среди которых нет рабов или вольноотпущенников, следовательно, как полноправие, полноту свободы, личную независимость. Ссылаясь на длинную и славную родословную, германец доказывал одновременно и свою знатность и свои права на землю, так как по сути дела одно было неразрывно связано с другим. Одаль представлял собой не что иное, как родовитость человека, перенесенную на земельное владение и укорененную в нем. Aðalborinn («родовитый», «благородный») был синонимом oðalborinn («человек, рожденный с правом наследования и владения родовой землей»). Происхождение от свободных и знатных предков «облагораживало» землю, которой владел их потомок, и, наоборот, обладание такой землей могло повысить социальный статус владельца. Согласно скандинавской мифологии, мир богов-асов также представлял собой огороженную усадьбу - asgarar. Земля для германца - не просто объект владения; он был с нею связан многими тесными узами, в том числе и не в последнюю очередь психологическими, эмоциональными. Об этом свидетельствуют и культ плодородия, которому германцы придавали огромное значение, и поклонение их «матери-земле», и магические ритуалы, к которым они прибегали при занятии земельных пространств. То, что о многих аспектах их отношения к земле мы узнаем из более поздних источников, едва ли может поставить под сомнение, что именно так дело обстояло и в начале I тысячелетия н.э. и еще раньше. Главное заключается, видимо, в том, что возделывавший землю древний человек не видел и не мог видеть в ней бездушного предмета, которым можно инструментально манипулировать; между человеческой группой и обрабатываемым ею участком почвы не существовало абстрактного отношения «субъект - объект». Человек был включен в природу и находился с нею в постоянном взаимодействии; так было еще и в средние века, и тем более справедливо это утверждение применительно к древнегерманскому времени. Но связанность земледельца с его участком не противоречила высокой мобильности населения Центральной Европы на протяжении всей этой эпохи. В конце концов передвижения человеческих групп и целых племен и племенных союзов в огромной мере диктовались потребностью завладеть пахотными землями, т.е. тем же отношением человека к земле, как к его естественному продолжению. Поэтому признание факта постоянного обладания участком пашни, огороженным межой и валом и обрабатываемым из поколения в поколение членами одной и той же семьи, - факта, который вырисовывается благодаря новым археологическим открытиям, - не дает еще никаких оснований для утверждения, будто бы германцы на рубеже новой эры были «частными земельными собственниками». Привлечение понятия «частная собственность» в данном случае может свидетельствовать только о терминологической неразберихе или о злоупотреблении этим понятием. Человек архаической эпохи, независимо от того, входил он в общину и подчинялся ее аграрным распорядкам или вел хозяйство вполне самостоятельно, не был «частным» собственником. Между ним и его земельным участком существовала теснейшая органическая связь: он владел землей, но и земля «владела» им; обладание наделом нужно понимать здесь как неполную выделенность человека и его коллектива из системы «люди - природа». При обсуждении проблемы отношения древних германцев к земле, которую они населяли и обрабатывали, видимо, невозможно ограничиваться традиционной для историографии дилеммой «частная собственность - общинная собственность». Марковую общину у германских варваров находили те ученые, которые полагались на слова римских авторов и считали возможным возводить к седой старине общинные распорядки, обнаруженные во времена классического и позднего средневековья. В этой связи вновь обратимся к упомянутой выше общегерманской.

Человеческие жертвоприношения, о которых сообщает Тацит (Germ., 40) и которые засвидетельствованы многими археологическими находками, видимо, связаны также с культом плодородия. Богиня Нертус, которой, согласно Тациту, поклонялся ряд племен и которую он толкует как Terra mater, видимо, соответствовала известному из скандинавской мифологии Ньерду - богу плодородия.

При заселении Исландии человек, занимая определенную территорию, должен был обходить ее с факелом и зажигать на ее границах костры.

Жители открытых археологами деревень, вне сомнения, выполняли какие-то коллективные работы: хотя бы возведение и укрепление «жилых холмов» в затопляемых районах побережья Северного моря. О возможности общности между отдельными хозяйствами в ютландском поселке Ходде. Как мы видели, обнесенное оградой жилище образует, согласно этим представлениям, miðgarðr, «срединный двор», своего рода центр мироздания; вокруг него простирается Утгард, враждебный людям мир хаоса; он одновременно находится и где-то далеко, в необитаемых горах и пустошах, и начинается тут же за оградой усадьбы. Оппозиции miðgarðr - utgarðr полностью соответствует противопоставление понятий innangarðs - utangarðs в редневековых скандинавских правовых памятниках; это два вида владений: «земля, расположенная в пределах ограды», и «земля за оградой» - земля, выделенная из

общинного фонда. Таким образом, космологическая модель мира была вместе с тем и реальной социальной моделью: центром и той и другой являлся хозяйственный двор, дом, усадьба - с тою только существенной разницей, что в действительной жизни земли utangarðs, не будучи огорожены, тем не менее не отдавались силам Хаоса - ими пользовались, они были существенно необходимы для крестьянского хозяйства; однако права домохозяина на них ограниченны, и в случае нарушения последних он получал более низкое возмещение чем за нарушение его прав на земли, расположенные innangarðs. Между тем в моделирующем мир сознании земли utangarðs принадлежат «Утгарду». Как это объяснить? Картина мира, вырисовывающаяся при изучении данных германского языкознания и мифологии, несомненно, сложилась в весьма отдаленную эпоху, и община не нашла в ней отражения; «точки отсчета» в мифологической картине мира были отдельный двор и дом. Это не означает, что община на том этапе вообще отсутствовала, но, видимо, значение общины у германских народов возросло уже после того, как их мифологическое сознание выработало определенную космологическую структуру.

Вполне возможно, что у древних германцев существовали большесемейные группы, патронимии, тесные и разветвленные отношения родства и свойства - неотъемлемые структурные единицы родо-племенного строя. На той стадии развития, когда появляются первые известия о германцах, человеку было естественно искать помощи и поддержки у сородичей, и жить вне таких органически сложившихся коллективов он едва ли был в состоянии. Однако община-марка - образование иного характера, нежели род или большая семья, и она вовсе не обязательно с ними связана. Если за упоминаемыми Цезарем gentes и cognationes германцев крылась какая-то действительность, то, скорее всего, это кровнородственные объединения. Любое прочтение слов Тацита: «agri pro numero cultorum ab universis vicinis (или: in vices, или: invices, invicem) occupantur, quos mox inter se secundum dignationem partiuntur» всегда было и обречено и впредь остаться гадательным. Строить на столь шаткой основе картину древнегерманской сельской общины в высшей степени рискованно.

Утверждения о наличии сельской общины у германцев опираются, помимо толкования слов Цезаря и Тацита, на ретроспективные выводы из материала, который относится к последующей эпохе. Однако перенос средневековых данных о земледелии и поселениях в древность - операция едва ли оправданная. Прежде всего, не следует упускать из виду отмеченный выше перерыв в истории германских поселений, связанный с движением народов в IV-VI вв. После этой эпохи происходили как смена мест расположения населенных пунктов, так и перемены в системе землепользования. Данные об общинных распорядках в средневековой марке по большей части восходят к периоду не ранее XII-XIII столетий; применительно к начальному периоду средних веков такие данные чрезвычайно скудны и спорны. Между Древней общиной у германцев и средневековой «классической» маркой невозможно ставить знак равенства. Это явствует из тех немногих указаний на общинные связи жителей древнегерманских деревень, которые все же имеются. Радиальная структура поселков типа Феддерзен Вирде - свидетельство того, что население размещало свои дома и проводило дороги, исходя из общего плана. Борьба с морем и возведение «жилых холмов», на которых возводились деревни, также требовали объединения усилий домохозяев. Вполне вероятно, что выпас скота на лугах регулировался общинными правилами и что отношения соседства приводили к некоторой организации жителей деревни. Однако о системе принудительных полевых порядков (Flurzwang) в этих населенных пунктах мы сведений не имеем. Устройство «древних полей», следы которых изучены на обширной территории расселения древних германцев, не предполагало такого рода распорядков. Нет оснований и для гипотезы о существовании «верховной собственности» общины на пахотные участки. При обсуждении проблемы древнегерманской общины необходимо принять во внимание еще одно обстоятельство. Вопрос о взаимных правах соседей на земли и о размежевании этих прав, об их урегулировании возникал тогда, когда возрастала численность населения и жителям деревни становилось тесно, а новых угодий не хватало. Между тем начиная со II-III вв. н.э. и вплоть до завершения Великих переселений происходило сокращение населения Европы, вызванное, в частности, эпидемиями. Поскольку же немалая часть поселений в Германии представляла собой обособленные усадьбы или хутора, то едва ли и возникала необходимость в коллективном регулировании землепользования. Человеческие союзы, в которые объединялись члены варварского общества, были, с одной стороны, уже деревни (большие и малые семьи, родственные группы), а с другой - шире («сотни», «округа», племена, союзы племен). Подобно тому как сам германец был далек от превращения в крестьянина, социальные группы, в которых он находился, еще не строились на земледельческой, вообще на хозяйственной основе - они объединяли сородичей, членов семей, воинов, участников сходок, а не непосредственных производителей, в то время как в средневековом обществе крестьян станут объединять именно сельские общины, регулирующие производственные аграрные порядки. В целом нужно признать, что структура общины у древних германцев нам известна слабо. Отсюда - те крайности, которые зачастую встречаются в историографии: одна, выражающаяся в полном отрицании общины в изучаемую эпоху (между тем как жителей поселков, изученных археологами, несомненно, объединяли определенные формы общности); другая крайность - моделирование древнегерманской общины по образцу средневековой сельской общины-марки, порожденной условиями более позднего социального и аграрного развития. Может быть, более правильным подход к проблеме германской общины сделался бы при учете того существенного факта, что в хозяйстве жителей нероманизованной Европы, при прочной оседлости населения, первенствующую роль сохраняло все же скотоводство. Не пользование пахотными участками, а выпас скота на лугах, пастбищах и в лесах должен был, судя по всему, в первую очередь затрагивать интересы соседей и вызвать к жизни общинные распорядки.

Как сообщает Тацит, Германия «скотом изобильна, но он большей частью малорослый; даже рабочий скот не имеет внушительного вида и не может похвастаться рогами. Германцы любят, чтобы скота было много: в этом единственный и самый приятный для них вид богатства». Это наблюдение римлян, побывавших в Германии, соответствует тому, что найдено в остатках древних поселений раннего железного века: обилие костей домашних животных, свидетельствующих о том, что скот действительно был малорослым. Как уже было отмечено, в «длинных домах», в которых по большей части жили германцы, наряду с жилыми помещениями находились стойла для домашнего скота. Исходя из размеров этих помещений, полагают, что в стойлах могло содержаться большое количество животных, иногда до трех и более десятков голов крупного рогатого скота.

Скот служил у варваров и платежным средством. Даже в более поздний период виры и иные возмещения могли уплачиваться крупным и мелким скотом, и самое слово fehu означало у германцев не только «скот», но и «имущество», «владение», «деньги». Охота не составляла, судя по археологическим находкам, существенного для жизни занятия германцев, и процент костей диких зверей очень незначителен в общей массе остатков костей животных в изученных поселениях. Очевидно, население удовлетворяло свои потребности за счет сельскохозяйственных занятий. Однако исследование содержания желудков трупов, обнаруженных в болотах (эти люди были, очевидно, утоплены в наказание за преступления либо принесены в жертву, свидетельствует о том, что подчас населению приходилось питаться, помимо культивируемых растений, также и сорняками и дикими растениями. Как уже было упомянуто, античные авторы, недостаточно осведомленные о жизни населения в Germania libera, утверждали, будто страна бедна железом, что придавало характер примитивности картине хозяйства германцев в целом. Несомненно, германцы отставали от кельтов и римлян в масштабах и технике железоделательного производства. Тем не менее археологические исследования внесли в нарисованную Тацитом картину радикальные поправки. Железо добывалось повсеместно в Центральной и Северной Европе и в доримский, и в римский периоды.

Железная руда была легко доступна вследствие поверхностного ее залегания, прикотором была вполне возможна ее добыча открытым способом. Но уже существовала и подземная добыча железа, и найдены древние штольни и шахты, а равно и железоплавильные печи. Германские железные орудия и иные металлические изделия, по оценке современных специалистов, отличались доброкачественностью. Судя по сохранившимся «погребениям кузнецов», их социальное положение в обществе было высоким.

Если в ранний римский период добыча и обработка железа оставались, возможно, еще сельским занятием, то затем металлургия все явственнее выделяется в самостоятельный промысел. Его центры обнаружены в Шлезвиг-Гольштейне и Польше. Кузнечное ремесло стало важным неотъемлемым компонентом хозяйства германцев. Железо в виде брусьев служило предметом торговли. Но обработкой железа занимались и в деревнях. Исследование поселения Феддерзен Вирде показало, что близ наиболее крупной усадьбы концентрировались мастерские, где обрабатывались металлические изделия; не исключено, что они шли не только на удовлетворение местных нужд, но и продавались на сторону. Слова Тацита, будто у германцев мало изготовленного из железа оружия и они редко пользуются мечами и длинными копьями, также не получили подтверждения в свете археологических находок. Мечи найдены в богатых погребениях знати. Хотя копья и щиты в погребениях численно преобладают над мечами, все же от 1/4 до 1/2 всех погребений с оружием содержат мечи или их остатки. В отдельных же районах до

% мужчин были похоронены с железным оружием.

Также подвергнуто сомнению заявление Тацита о том, что панцири и металлические шлемы почти вовсе не встречаются у германцев. Помимо железных изделий, необходимых для хозяйства и войны, германские мастера умели изготовлять украшения из драгоценных металлов, сосуды, домашнюю утварь, строить лодки и корабли, повозки; разнообразные формы получило текстильное производство. Оживленная торговля Рима с германцами служила для последних источником получения многих изделий, которыми сами они не обладали: драгоценностей, сосудов, украшений, одежд, вина (римское оружие они добывали в бою). Рим получал от германцев янтарь, собираемый на побережье Балтийского моря, бычьи кожи, скот, мельничные колеса из базальта, рабов (работорговлю у германцев упоминают Тацит и Аммиан Марцеллин). Впрочем, кроме доходов от торговли в Рим

поступали германские подати и контрибуции. Наиболее оживленный обмен происходил на границе между империей и Germania libera, где были расположены римские лагери и городские поселения. Однако римские купцы проникали и в глубь Германии. Тацит замечает, что во внутренних частях страны процветал продуктовый обмен, деньгами же (римскими) пользовались германцы, жившие близ границы с империей (Germ., 5). Это сообщение подтверждается археологическими находками: в то время как римские изделия обнаружены по всей территории расселения германских племен, вплоть до Скандинавии, римские монеты находят преимущественно в сравнительно узкой полосе вдоль границы империи. В более отдаленных районах (Скандинавии, Северной Германии) встречаются, наряду с отдельными монетами, куски серебряных изделий, разрубленных, возможно, для использования в целях обмена. Уровень хозяйственного развития не был однородным в разных частях Средней и Северной Европы в первые столетия н.э. Особенно заметны различия между внутренними областями Германии и районами, прилегавшими к «лимесу». Прирейнская Германия с ее римскими городами и укреплениями, мощеными дорогами и другими элементами античной цивилизации оказывала значительное воздействие на племена, жившие поблизости. В созданных римлянами населенных пунктах жили и германцы, перенимавшие новый для них образ жизни. Здесь их высший слой усваивал латынь как язык официального обихода, воспринимал новые для них обычаи и религиозные культы. Здесь они познакомились с виноградарством и садоводством, с более совершенными видами ремесла и с денежной торговлей. Здесь включались они в социальные отношения, которые имели очень мало общего с порядками внутри «свободной Германии».

Заключение

культура традиция древний германец

Характеризуя культуру древних германцев, еще раз подчеркнем ее историческую ценность: именно на этой «варварской», полупервобытной, архаичной культуре выросли многие народы Западной Европы. Народы современной Германии, Великобритании, Скандинавии обязаны своей культурой тому удивительному сплаву, который принесло взаимодействие латинской античной культуры и древнегерманской.

Несмотря на то, что древние германцы стояли на достаточно низком уровне развития по сравнению со своим могущественным соседом - Римской империей (которая, кстати, оказалась повержена именно этими «варварами»), и только-только переходили от родового строя к классовому, духовная культура древнегерманских племен вызывает интерес благодаря богатству форм.

Прежде всего, религия древних германцев, несмотря на ряд архаичных форм (прежде всего тотемизм, человеческие жертвоприношения) представляет богатый материал по изучению общих индоарийских корней в религиозных воззрениях Европы и Азии, для проведения мифологических параллелей. Конечно, на этом поприще будущих исследователей ждет напряженная работа, поскольку остается масса «белых пятен» в этом вопросе. Кроме того, возникает немало вопросов по поводу репрезентативности источников. Следовательно, эта проблема нуждается в дальнейшей разработке.

Также много можно подчеркнуть и из материальной культуры и экономики. Т орговля с германцами давала их соседям продукты питания, меха, оружие и, как это не парадоксально, рабов. Ведь поскольку часть германцев были доблестными воинами, часто совершающими грабительские набеги, из которых они приносили с собой как отобранные материальные ценности, так и уводили в рабство большое количество народа. Этим и пользовались их соседи.

Наконец, художественная культура древних германцев также ждет дальнейших исследований, прежде всего археологических. По имеющимся на сегодняшний момент данным мы можем судить о высоком уровне художественного ремесла, о том, насколько умело и самобытно заимствовали древние германцы элементы римского и причерноморского стиля и т.д. Однако несомненно и то, что любой вопрос таит в себе безграничные возможности для его дальнейшего исследования; именно поэтому автор данной курсовой работы считает это сочинение далеко не последним шагом в изучении богатой и древней духовной культуры древних германцев.

Список используемой литературы

.Страбон.ГЕОГРАФИЯ в 17 книгах // М.: «Ладомир», 1994. // Перевод, статья и комментарии Г.А. Стратановского под общей редакцией проф. С.Л. Утченко // Редактор перевода проф. О.О. Крюгер./М.: «Ладомир», 1994.стр. 772;

.Записки Юлия цезаря и его продолжателей о галльской войне, о гражданской войне, об александрийской войне, об африканской войне // Перевод и комментарии акад. М.М. Покровского // НИЦ «Ладомир» - «Наука», М.1993.560 стр.;

Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Том первый. Анналы. Малые произведения // Из-во «Наука», Л.1970/634 стр.;

Г. Дельбрюк «История военного искусства в рамках политической истории» т. II «Наука» «Ювента» СПб, 1994 Перевод с немецкого и примечания проф. В.И. Авдиева. Публикуется по изданию: Дельбрюк Г. «История военного искусства в рамках политической истории». в 7-ми тт. М., Гос. воен. Изд-во, 1936-1939,564 стр.

Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Древние германцы (лат. Germani) - группа родственных племен (насчитываются десятки племен), принадлежавших к индоевропейской языковой семье и занимавших к I веку н. э. обширную территорию между Рейном и Вислой от запада к востоку, Дунаем на юге и Балтийским и Северным морями на севере, а также южную Скандинавию.

Этноним используется для обозначения народов, говоривших преимущественно на германских языках, в период от бронзового века до конца эпохи Великого переселения народов. К VII веку в результате миграций древние германцы смешались с другими народами и приняли участие в формировании многих европейских наций.

История каждого народа начинается с его происхождения, истоки которого чаще всего принадлежат бесписьменной эпохе. Распадаясь на две огромные стадии (дописьменную и письменную), этногенез по специфике источниковой базы становится объектом исследования различных дисциплин с присущими им подходами и методиками. При изучении разных периодов этногенеза вопросов всегда больше, чем ответов. Все это в полной мере присуще этногенезу древних германцев - давно обсуждаемой в исторической науке проблеме. Решение вопроса о том, кто такие германцы, возможно только на междисциплинарной основе, путем синтеза результатов исследований археологов, этнологов, лингвистов, историков. Состояние источников по истории древних германцев порождает как различные хронологические оценки ранних стадий германского этногенеза, так и довольно неоднозначную атрибуцию.

Открытие германцев - заслуга античной историографии, хотя в поле зрения античной письменной традиции германский племенной мир и сам этноним «германцы» попали довольно поздно. Основные сведения о германском этногенезе дает античная нарративная традиция I в. до н. э. - I в. н. э. Первое упоминание о германцах - краткий фрагмент философа Посидония из Массилии (около 135-50 гг. до н. э.). Сравнивая пищу кельтов, вполне нормальную с его точки зрения, Посидоний отмечает: «Германцы употребляют в пищу жареное ломтями мясо и при этом пьют молоко и неразбавленное вино». Хотя никаких сведений о локализации германцев Посидоний не приводит, специалисты считают, что он описывал какое-то южногалльское (кельтское) племя. Страбон (около 64 г. до н. э. - около 20 г. н. э.), активно использовавший данные Посидония в своей «Географии», указывает, что на востоке, за Рейном, живут германцы, отличающиеся от кельтов не столько нравом и образом жизни, сколько большей дикостью, высоким ростом, более светлым цветом волос. Поэтому, замечает античный географ, римляне назвали их «германцами», как бы желая указать, что это «истинные» галлы. Ведь слово germani на языке римлян означает «подлинные». Территориально Страбон локализует Германию по-разному: 1) правобережье Рейна, совпадающее своими северными и южными границами с соответствующими пределами левобережной Галлии; 2) междуречье Рейна и Эльбы, главная область проживания свевов (свевы также занимали южную часть заэльбской Германии вплоть до Дуная); 3) заэльбские земли гермундуров, лангобардов, сугамбров, бруктеров, кимвров и т. д. Следы традиции этнического смешения кельтов и германцев содержатся в ряде источников (главным образом греческих) вплоть до поздней античности.

Цезарь, современник Страбона, был первым из античных авторов, который настаивал на полном отличии кельтов (галлов) от германцев. Однако Цезарь не привел никаких сведений о германском этногенезе. Географически для Цезаря Германия - это зарейнская область, на которой проживали 16 известных ему племен. Полководец приводит даже иерархию германского племенного мира, во главе которой он расположил свевов - самый многочисленный и могущественный этнос Германии. Первую в античной этногеографии классификацию, не зависящую от мифологии германских племен, дал Плиний Старший (23-79 гг. н. э.): 1) вандилии, частью состоящие из бургундионов, варинов, харинов, гутонов; 2) ингвеоны (кимвры, тевтоны, хавки); 3) иствеоны (сикамбры), ближе всех живущие к Рейну; 4) гермионы, проживающие внутри страны (свевы, гермундуры, хатты, херуски); 5) певкины и бастарны, граничащие с даками. Вне его классификации остались уже давно известные римлянам проживающие на территории провинции Белгика неметы, трибоны, вангионы, ряд племен устья Рейна (батавы, фризы и т. д.), убии, на земле которых римляне возвели один из важнейших центров рейнского левобережья - Colonia Agrippinensis (современный Кёльн).

Наиболее полно историко-этнографическую линию продолжил Тацит, посвятивший этой теме специальное сочинение «О происхождении и местожительстве германцев» (98 г.). Тацит первым точно очерчивает современное ему территориальное пространство Германии: к северу - от Рейна и Дуная до берегов Балтийского и Северного морей, на восток - от устья Рейна до Карпат. На основании древнегерманского фольклора он приводит германскую этногонию: Земля (Terra) - Туистон (Tuisto) - Манн (Mannus). От трех сыновей Манна произошли три группы: ингевоны (Ingaevonues), обитающие на севере; герминоны (Herminones), живущие внутри страны; истевоны (Istaevones) - все остальные. Согласно более древним преданиям, у Туистона было больше сыновей, давших начало племенам марсов, гамбривиев, свевов, вандилов. Тацитом делается однозначный вывод: «Германцы являются коренными жителями, совсем не смешанными с другими народами». Опираясь на эмпирический опыт прочих своих современников, Тацит объясняет антропологическую чистоту германцев отсутствием смешанных браков с соседними народами. В отличие от Страбона, Тацит утверждает, что совсем недавно возникший этноним «германцы» кельтского, а не римского происхождения: так галлы назвали пришельцев из-за Рейна, племя тунгров. Из страха перед завоевателями галлы впредь стали именовать германцами все зарейнское население, которое приняло это имя.

Начиная с Цезаря, этноним «германцы» прочно входит в терминологический оборот античной историографии, географии и этнографии. Античные авторы отмечали общие для всех германцев этнические черты: свободолюбие, свирепые нравы, светлые волосы и голубые глаза, легкость в смене места жительства, постоянные войны с соседями, перемежающиеся союзами с изъявлением покорности более сильным. Германцы стали рассматриваться в качестве такого же целого, как и греки, кельты, римляне. Речь идет, однако, о единстве, скорее политическом, чем об этническом, поскольку Цезарь, Плиний, Тацит перечисляют наименования десятков отдельных племен, фиксируя отличия их обычаев и учреждений друг от друга. Наиболее подробный перечень критериев различий приводит Тацит: общий внешний вид, нравы, учреждения и обычаи, религия, язык, только им присущее оружие. По этим критериям Тацит судит, германское данное племя или нет. Например, певкины по языку, нравам, типам поселений явно германцы, однако они грязные, и в целом их внешний вид изменился вследствие смешанных браков с сарматами. Эсти нравами и внешним видом ближе к свевам, по языку - к Британии. Самыми истинными германцами являются свевы, а среди них - семноны. В надгробных надписях особого корпуса германских телохранителей императоров I в. н. э. всегда особо подчеркивается племенное происхождение гвардейца: убий, фриз или даже так: Валент, германец, батав по племени. Подобная самоидентификация позволяет говорить о том, что термин «германцы» отражает не единую этническую реальность, а восходящую к римлянам ученую и политическую конструкцию.

В 59 г. до н. э. римский сенат именует главу свевско-гарудского племенного союза Ариовиста rex Germanorum, даровав ему титул «правителя и друга», то есть политического союзника Рима. В I в. н. э., особенно после войн в приэльбском пространстве, не давших римлянам желаемых результатов, быть германцем становится почетно: например, треверы и нервии на галльском левобережье Рейна кичились перед соседями своим германским происхождением.

«Народы рождаются из языков, а не языки из народов», - утверждал знаменитый энциклопедист Исидор Севильский в своей «Этимологии». Этот принцип был использован филологами-германистами XIX-XX вв. и этнографами при реконструкции этногенеза древних германцев. В 1820 г. немецкому ученому Я. Гримму удалось в результате использования сравнительно-исторического метода в индоевропейской лингвистике сформулировать закон смещения согласных, и на этой основе впервые выделить «германское» в индоевропейской общности языков. Согласно школе Гримма, у группы племен, обитавших на североморском и балтийском побережьях (от нижнего течения Везера до Вислы) в Ютландии, Шлезвиге, на юге Скандинавии около 500 г. до н. э. произошло «первое смещение согласных», отделившее их в языковом отношении от «вендов» (балты, славяне) и от «велшей» (кельты, римляне). Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что выделение прагерманцев из индоевропейского субстрата окончательно завершилось только к середине I тысячелетия до н. э. При этом процесс «огерманивания» продолжался еще достаточно долго, вплоть до позднего Средневековья (Восточная Европа). Пропагандируемое нацистами в 20-40-е гг. XX в. «арийское», т. е. индоиранское происхождение немцев не более чем научный миф.

Долгие дискуссии топонимистов привели к выработке теории континентального (исключая Скандинавию) происхождения германского праязыка. В 1994 г. И. Удольф пришел к выводу, что наиболее древний ареал германской топонимии ограничен «Рудными горами, Тюрингским лесом, Эльбой, Аллером и открытой границей в направлении Вестфалии»; об этнической гомогенности, разумеется, речь не идет. «Ограниченность филологического понятия «германцы», - подчеркивает Р. Венскус, - проявляется в том, что его невозможно уверенно соотнести ни с одним из исторически известных племен». Германизация представляла собой долгий процесс культурной интеграции и стала следствием восприятия германских обычаев и германского языка негерманскими соседними племенами, отдельными клановыми группами. Это процесс длительного взаимовлияния кельтских и германских племен во всех сферах, который к началу II в. н. э. явно не завершился.

Одной из излюбленных тем этимологии XIX-XX вв. является установление значения слова "Germanus", которое пытались вывести из древнееврейского, Лигурийского, латинского, кельтского, германского, литовского, древнегреческого, венетского, иллирийского языков. Этимология Страбона давно отметена как ошибочная. Из предложенных трактовок, таких как «подлинные мужи», «содружники», «горцы», «соседи», «восточные люди», «люди из местности теплых источников», «свирепые», «вызывающие на бой», стала очевидна как их гипотетичность, так и то, что этноним «германцы» не является ни латинским, ни кельтским. Установленным фактом является то, что многие германцы носили кельтские имена (например, знаменитый Ариовист) и наоборот. Это особенно характерно для группы племен рейнского левобережья (белгов, эбуронов, кондрусиев), которых Цезарь обозначал общим термином «германцы, живущие по эту сторону Рейна». Знаменитые ингвеоны, герминоны, истевоны Плиния и Тацита представляли собой не этнические, а в лучшем случае культовые союзы, смутно осознававшие свою принадлежность к какому-то общему прародителю.

Дискуссии филологов привели, однако, к одному принятому компромиссу: из прагматических целей германский племенной мир разделили на три этногеографические группы германцев: 1) северную (Северная Германия, Ютландия, юг Скандинавии); 2) восточную (заэльбские территории вплоть до Вислы); 3) западную (междуречье Рейна и Эльбы в среднем ее течении до верховьев Дуная). В целом подобное деление соответствует основным диалектным ареалам германских языков.

Одним из наиболее сложных аспектов германского этногенеза является проблема этнического самосознания германцев, а также племенных названий. Проследить формирование, трансформацию либо исчезновение этнонимов в период расширения пространственных границ германского мира без помощи нарративных источников очень сложно. Неизвестно, сами ли племена избрали себе то или иное имя, либо так их назвали соседи. Цезарь и Тацит застали уже определенную, сложившуюся этнонимическую ситуацию. Лингвистика показывает, что ряд топонимов германского территориального ареала явно негерманские. Германские этнонимы хотя и не «привязаны» к названиям рек, но отражают самые разные аспекты: особенности ландшафта (англы - «угол»; маркоманны - «люди пограничья»), родственные отношения (эвдусии - «потомки»; амброны - «дети»; свевы - «наш род, мы сами»; семноны - «вместе»), какие-то персональные отличительные черты (батавы - «сильные»; гепиды - «ленивые»; скиры - «чистые, правдивые»; квады - «злые»; хатты - «бойцы»), тотемы (херуски - «люди оленя»).

Археологические исследования, ставящие целью определение времени и пространства сложения прагерманского этнического субстрата, имеют в своем распоряжении довольно скудный материал. Школа немецкого ученого г. Коссинны, исходя из предположения, что каждая археологически четко очерченная группа артефактов обязательно связана с отдельной племенной территориальной общностью, указывала на происхождение прагерманцев с начала III тыс. до н. э., с эпохи культуры одиночных погребений на юге Скандинавии и севере Германии. Широкая распространенность этой поздненеолитической культуры в Европе не позволяет соотнести ее с какой-то определенной единой этнической общностью. В равной степени она могла быть характерной для многих групп индоевропейцев.

Первой археологической культурой, которую можно уверенно связать с германскими племенами, большинство специалистов считают ясторфскую культуру, зарождение которой относят к 750 г. до н. э. Немецкий археолог г. Швантес, обработав материалы погребения Ясторф (Нижняя Саксония) и сравнив их с более скудными находками близлежащих местностей, установил их идентичность и ввел в 1950 г. в научный оборот термин «ясторфская цивилизация».

Ясторфская культура, в собственном смысле, зарождается в нижнем течении Везера и Эльбы, Шлезвиг-Гольштейне, юге Ютландии, Альтмарке, Западном Мекленбурге. В VII-VI вв. до н. э., несмотря на сильное влияние кельтских галльштатской и латенской культур, археологически прослеживаются многочисленные нетипичные для них устойчивые формы керамики, погребального культа, оружия, украшений и т. д. Археология, таким образом, позволила установить границу, хотя и зыбкую, между кельтским и германским мирами. Эта граница постоянно менялась по мере пространственного расширения ясторфского ареала, порождая массу его локальных вариантов, взаимодействуя с родственными, но не полностью идентичными ему культурами. Кельты надолго останутся ближайшими соседями германцев по Рейну, южногерманскому региону и дунайскому бассейну.