«Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей…. Обзор по конкурсу "итак, она звалась татьяной" Ее сестра звалась татьяна

Эта фраза из «Евгения Онегина», как и многие другие пушкинские строки, стала крылатой. Если девушку звали Таней, о ней загадочно говорят: «Итак, она звалась Татьяной».

Считается, что это очаровательное имя произошло от имени царя сабинян – Татиуса правившего над италийскими племенами. Древнегреческая концепция утверждает, что имя Татьяна древнегреческое. Оно произошло от слова «татто» – определять, утверждать, и означает: устроительница, повелительница. При жизни Александра Сергеевича это имя носили 3% крестьянок и 1 % – представительницы дворянского общества.

Покровительницей пушкинской Татьяны была, судя по дате именин, мученица Татьяна Римская, дьяконисса. Ее отец придерживался христианской веры, но тщательно скрывал это. Он неоднократно избирался консулом, и Татьяна росла в достатке. Девушка не вышла замуж, решила посвятить себя служению Христу. Все силы отдавала подвижничеству. Она была поставлена дьякониссой, служила в храме, выхаживала больных, помогала бедствующим.

Она была схвачена при императоре Севере, язычнике, решивший принести ее в жертву языческому божеству Апполону. Она начала молиться, и в этот момент началось землетрясение, которое разрушило часть храма, а идол олицетворявший божество, развалился на куски. В отместку за несостоявшееся жертвоприношение мученики выкололи Татьяне глаза. Но она, молча переносила страдания и молилась Христу. Татьяна Римская известна, как покровительница студенчества.

Но вернемся к нашей . Говорят, что имя накладывает свой отпечаток на характер человека.

Итак, она звалась Татьяной.
Ни красотой сестры своей,
Ни свежестью ее румяной
Не привлекла б она очей.
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.

Ее сестра звалась Татьяна...
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей! Мы все должны
Признаться: вкусу очень мало
У нас и в наших именах
(Не говорим уж о стихах);
Нам просвещенье не пристало
И нам досталось от него
Жеманство,- больше ничего.

Почему «Татьяна» а не «Ольга-Елена»?
«Лилия прекрасна, но безобразно слово «лилия», захватанное и изнасилованное. Поэтому я называю лилию еуны» (А.Крученых).
Вот он и назвал лилию-девушку – Еуны-Татьяной. Креатиф такой.

Имя это необычное превращало девушку в Tabula Rasa, и даже, - в Лилит, которая «до Евы была». Имя это необычное имело хорошие перспективы стать нарицательным. Одно цеплялось к другому, и кто бы удержался от соблазна на почудить с образом?

И Пушкин творил его так, словно до нее никаких женщин не было, по крайней мере, он их не знал и даже о них не читал. Вот какой был замах - придумать женщину! И в итоге? (покощунствую) В итоге всех нагромождений от Задеки до малинового берета, - кто живее получился, если сравнивать Татьяну с той же Натальей Павловной из «Нулина»?

Знаменательно, однако, что имя это, - простонародное, а не какое ни будь «Pachette» или «Алина». Знаменательно, что в этот коктейль из французского с нижегородским - образ Татьяны, Пушкин с самого начала счел нужным влить изрядный бульк «нижегородского».
А ведь мог назвать Агнессой! Но назвал Татьяной!
Не этот ли бульк был поважнее Сенатской площади, и разбудил кого-то пострашнее Герцена?

В одном из российских провинциальных имений жила-была девушка… Впоследствии она так писала о себе: «От матери я унаследовала мечтательность и пытливость, от отца страстную природу, в высшей степени способность любить и ненавидеть. Я была дика и застенчива. Страстно любила свою кормилицу, которая была моей няней… Я была скрытна и несмела, с немногими сближалась, особенно с детьми своих лет. Я искала какой-то высшей чистой человеческой любви».

Это строки из воспоминаний Натальи Дмитриевны Фонвизиной, современницы А.С.Пушкина. Не правда ли, они очень напоминают откровения его героини Татьяны Лариной?
Мемуары Францевой, воспитанницы Фонвизиных, еще более подчеркивают сходство. Она приводит рассказ Натальи Дмитриевны о своей первой любви к светскому юноше, который по непонятной причине отказался от нее и уехал в Москву, после чего отчаявшаяся Наталья по настоянию родителей согласилась на неравный брак. Она говорила также, что эта история стала известна Пушкину.
И в самом деле, события, описанные в романе Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин», почти буквально воспроизводят историю первой любви и первого замужества Натальи Дмитриевны Фонвизиной, в девичестве Апухтиной, так что исследователи называют ее в числе наиболее вероятных прототипов Татьяны Лариной. Но, как ни странно, никому не приходило в голову среди близких ей людей поискать прототип самого Евгения Онегина.
О романе сложено немало легенд, существует множество предположений — и доказательных, и высказанных в качестве гипотез. Казалось бы, тема настолько изучена, что трудно предположить появление чего-то нового, неожиданного. И тем не менее…
Допустим, Александр Сергеевич Пушкин, узнав историю любви Натальи Апухтиной, действительно изобразил в своем романе именно ее. Однако литературный персонаж — всегда собирателен. Таковы и образы Татьяны Лариной и Евгения Онегина: здесь собраны черты различных людей, современников поэта, еще больше, может быть, домыслено, сочинено. И все-таки существует некий стержень, некая основа. В данном случае прототипом Татьяны выбирается вполне реальная девушка с ее романтическим характером и несчастливой любовью — Наталья Апухтина, а ее драма становится одной из главных сюжетных линий романа. Логично предположить, что прототипом Онегина вполне мог быть тот самый юноша — первая любовь Натальи. Кто же он? Ответ на этот вопрос и есть суть предполагаемой версии.
В поисках ответа я предлагаю сосредоточить внимание на следующих строках романа:

Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу…

Речь явно идет о вполне реальном письме. Каким только людям ни приписывали его авторства! Не упоминалась только Наталья Апухтина. Странно, не правда ли? Ведь если, как многие считали, прототип Татьяны — Наталья, то и письмо было написано ею, причем именно тому самому юноше — предмету первой любви.
В качестве адресата иногда называют самого Пушкина, поскольку письмо находится «пред ним». Логично, но слишком прямолинейно. Наталья Апухтина, во-первых, никогда не писала Пушкину. Ее история стала известна поэту от другого лица. Во-вторых, в руках любого человека могут оказаться письма, предназначенные не ему, мало того, эти письма бывают и «свято» хранимы, и перечитываемы. Стало быть, и у Пушкина могло оказаться письмо, адресованное другому. Кстати, Татьяна писала не автору, а герою романа, от которого Пушкин недвусмысленно дистанцируется:

Как будто нам уж невозможно
Писать романы о другом,
Как только о себе самом.

Однако каким образом попал к Пушкину столь интимный документ?
Поэт называет Онегина «добрым приятелем». Давайте понимать это буквально и искать прототип Онегина среди ближайших друзей Пушкина. Потому что только очень близкий друг мог рассказать ему историю любви Натальи и оставить на сохранение ее послание.
Заметим: Пушкин читает письмо не так, как читают любовные записочки подружек приятелей, похваляющихся своими победами, — «с тайною тоскою». Читает, перечитывает, «свято бережет»! Что же за тайна связывает Пушкина с письмом и его адресатом? Прежде всего, безусловно, вспоминается история подготовки и провала заговора. Может быть, один из декабристов, близкий друг Александра Сергеевича, первая любовь Натальи Апухтиной, и оставил ему письмо? Не членство ли в тайном обществе, нежелание подвергать девушку опасности послужило причиной суровой отповеди в ответ на признание в любви? При этом истинную причину отказа он вполне мог завуалировать аргументами, вложенными Пушкиным в уста Онегина. Вспомним хотя бы весьма характерную фразу, свидетельствующую о силе и благородстве натуры героя:

Учитесь властвовать собою;
Не всякий Вас, как я, поймет…

Эти черты характера Онегина не раз подчеркиваются в романе. Сама Татьяна признает:

…В тот страшный час
Вы поступили благородно…

Даже имя Онегина — Евгений — означает в переводе с греческого «благородный», а фамилия ассоциируется с северной Онегой, означая хладнокровную рассудочность и скованность обстоятельствами.
Расшифровка имени героя не простая формальность, а важный ориентир в наших поисках. Итак, в данном случае среди друзей Пушкина мы ищем благородного, без страха и упрека, хладнокровного, мужественного человека, возможно, связанного с декабристским движением, пожертвовавшего своим личным счастьем во имя высокой цели, то есть отказавшегося от брака с Натальей Апухтиной.
Отказ есть отказ, в какой бы форме он ни был сделан. Вот что писала об этом периоде своей жизни Наталья Дмитриевна:
«Мать моя не противилась моему стремлению в монастырь, но отец и слышать не хотел о том, а отдал меня за моего двоюродного дядю восемнадцатью годами старше меня…» В костромское имение Апухтиных был приглашен Михаил Александрович Фонвизин, дальний родственник. Он приехал, некоторое время гостил и вскоре сделал Наталье предложение. Родители уговорили дочь согласиться на брак. Помните строки: «Для бедной Тани все были жребии равны»? Сыграли свадьбу, молодожены уехали в Москву. Приблизительно через полгода двоюродная сестра Натальи писала ее матери: «Она очень мила, и я нахожу, что счастье сделало ее еще красивее». Наталья, как и Татьяна, приняв свой жребий, обрела душевное спокойствие.
Нет сомнения: портрет мужа Татьяны списан с Михаила Александровича Фонвизина, генерал-майора, героя войны 1812 года. Что же в этой связи можно сказать об искомом прототипе Онегина? Если Онегин знаком с генералом, держится с ним на «ты», запросто бывает у него, естественно предположить, что прототип должен был находиться в тех же отношениях с Фонвизиным.
Встречей Онегина и Татьяны в доме ее мужа обрывается роман. Получил ли он развязку? Да полно, герои все еще любят друг друга и не скрывают этого, — можно ли считать историю законченной? Влюбленные разлучены обстоятельствами и, по логике жанра, преодолев их, должны соединиться. Что же осталось за рамками повествования? Очень многое и очень важное, о чем Пушкин писать не мог.
М.А.Фонвизин, муж Натальи Дмитриевны, состоял в Союзе спасения, Союзе благоденствия и Северном обществе, участвовал в подготовке восстания в Москве. Мы уже предположили (а литературоведение этого и не отрицает), что Онегин и, стало быть, его прототип были связаны с декабристами, — следовательно, последний являлся соратником Фонвизина. Общеизвестно, что Пушкин намеревался сделать Онегина участником декабристского движения, но позднее сжег десятую главу романа, как ранее уничтожил все, что касалось декабристов. Быть может, та же участь постигла письмо Натальи-Татьяны? Рискну все же предположить; не исключено, что, написанное по-французски и без указания адресата, оно до сих пор лежит где-то в архивах.
После 14 декабря 1825 года Михаил Александрович Фонвизин был осужден и сослан на каторгу. Вслед за ним, оставив двух малолетних детей, которые выросли и умерли, так и не увидев более своей матери, уехала в Сибирь и Наталья Дмитриевна. В ссылке прошли долгие годы. У Фонвизиной родились два мертвых ребенка, еще двое сыновей умерли в младенчестве — сказывались тяжелые условия жизни. Декабрист И.Д.Якушкин писал о ней: «Здоровье Н.Д. очень разрушилось, несколько раз она была при смерти, чем все это кончится — Бог знает…»
В 1853 году М.А.Фонвизин был амнистирован по болезни и вскоре после возвращения из ссылки умер.
А что же прототип Онегина?
Здесь-то и начинается самое интересное.
Известны тридцать два письма Натальи Дмитриевны Фонвизиной, написанные через год после смерти мужа в Сибирь… Ивану Ивановичу Пущину. В них она возвращается к истории своей первой любви: «Ваш приятель А.С. как поэт прекрасно и верно схватил мой характер пылкий, мечтательный и сосредоточенный в себе — и чудесно описал его первое проявление при вступлении в жизнь сознательную…» При этом Наталья Дмитриевна нередко называет себя… Таней. И, что не менее, а может быть, более знаменательно: И.И.Пущин в ответных письмах тоже называл Наталью Фонвизину — Таней, Танюшей!
Не странно ли? Прошло тридцать пять лет, полных трагических событий, лишений и потерь, и вдруг — поток писем с воспоминаниями о днях далекой юности… Зададим себе вопрос: почему Н.Д.Фонвизина писала именно Пущину? В отношении человека постороннего, к тому же страдающего на каторге, подобное было бы немыслимо. Писать такие письма можно только к тому, с кем тебя связывает нечто глубоко интимное и далеко еще не изжитое. Так не Пущин ли был предметом первой любви Натальи Апухтиной — любви, пронесенной сквозь годы испытаний?
О юноше, в которого была влюблена юная Наташа, мы ничего не знаем. Но стоит предположить, что им был Иван Пущин, — все становится на место. Находится логичное объяснение не только факту столь интимной переписки, но и всему, что ей предшествовало и что за ней последовало.
Среди лицеистов Большой Жанно — так прозвали И.И.Пущина друзья — слыл воплощением ума, мужества и справедливости. Стройный красавец, блестящий кавалерист, — немудрено было в него влюбиться. Однако известно, что в молодости Иван Пущин придерживался особых взглядов на брак и не торопился связывать себя семейными узами, ибо готовил себя к некой великой миссии. Шестнадцати лет от роду он стал членом Священной артели, одной из первых декабристских организаций, далее членом Союза спасения, Союза благоденствия и одним из основателей Северного общества. Пущин являлся ближайшим другом Пушкина — «другом бесценным», значит, мог довериться ему, рассказать историю Натальи и передав ее письмо. Так Наталья Апухтина и Иван Пущин превратились в Татьяну Ларину и Евгения Онегина.
Разумеется, в образе главного героя романа просматриваются черты и других современников поэта, но главный стержень здесь, без сомнения, — пущинский, от которого в Онегине и благородство, и отвага, и острый ум.
Иван Иванович Пущин как один из руководителей восстания был приговорен к смертной казни. Лишь благодаря вмешательству высокопоставленных лиц ее заменили пожизненной каторгой.
…И все-таки любовь взяла свое.
После смерти мужа Наталья Дмитриевна (к тому времени ей было уже больше пятидесяти лет) вновь поехала в Сибирь. Этот поступок вызвал всеобщее удивление, ибо никто не знал его мотивов. Наталья Дмитриевна уехала к Пущину.
В августе 1856 года по манифесту царя Александра II И.И.Пущин был амнистирован, а в мае следующего года — обвенчался с Натальей Дмитриевной. Их брак современники называли «странным». Но нам он странным уже не кажется. Ибо именно так скорее всего и закончилась бы история Татьяны Лариной и Евгения Онегина, будь дописан роман.

Здравствуйте уважаемые.
Продолжаем с Вами разбор "Евгения Онегина". В предыдущий раз мы с Вами остановились вот тут:
Итак....

Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы
Друзья соседы, их отцы.
В глуши, под сению смиренной,
Невинной прелести полна,
В глазах родителей, она
Цвела как ландыш потаенный,
Не знаемый в траве глухой
Ни мотыльками, ни пчелой.
Тут у нас появляевяется впервые представитель семейства Лариных - младшая Ольга, в которую с детства влюблен Ленский, и коим прочили брак. Благо, соседи

Ольга Ларина

Она поэту подарила
Младых восторгов первый сон,
И мысль об ней одушевила
Его цевницы первый стон.
Простите, игры золотые!
Он рощи полюбил густые,
Уединенье, тишину,
И Ночь, и Звезды, и Луну,
Луну, небесную лампаду,
Которой посвящали мы
Прогулки средь вечерней тьмы,
И слезы, тайных мук отраду...
Но нынче видим только в ней
Замену тусклых фонарей.

В общем, страдал парень. Вздыхал в одиночестве при Луне. Идилия и романтизм:-) Это еще глубже подчеркивает упоминание цевницы. Это не то, о чем Вы подумали в первую секунду - это такой старинный духовой инструмент, а в данном конкретно случае этакий символ идиллической поэзии. А вот "младых восторгов первый сон" - это именно то - наверняка поллюции:-))

Цевница

Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила,
Глаза как небо голубые;
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос, легкий стан,
Всё в Ольге... но любой роман
Возьмите и найдете верно
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно.
Позвольте мне, читатель мой,
Заняться старшею сестрой.

Ольга и Владимир
Не очень так автор хорошо отзывается об Ольге. Этакая миленькая блондинка, приятная во всех отношениях, но пустая, а значит скучная. Думаю, мало кто из девушек был бы обрадован, прочитав столь уничижительную характеристику. Впрочем, оговаривается Пушкин, что прежде он сам подобными барышнями увлекался, но они ему уже очень наскучили. Но все равно, как то даже немного обидно за Ольгу:-)

Ее сестра звалась Татьяна...
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей! Мы все должны
Признаться: вкусу очень мало
У нас и в наших именах
(Не говорим уж о стихах);
Нам просвещенье не пристало
И нам досталось от него
Жеманство, -- больше ничего.

ТАДАМ! Появляется второй главный персонаж этого замечательного романа в стихах - старшая сестра Татьяна Ларина. Она была на год старше Ольги и ей должно быть около 18 лет. Пушкин отмечает. что это старинное, а значит не очень популярное в то время имя. Им редко называли дворянских девочек. Интересно, что после опубликования романа ситуация изменилась на противоположную:-)) Имя означает устроительница, учредительница, повелительница, устанавливающая, поставленная, назначенная.

Итак, она звалась Татьяной.
Ни красотой сестры своей,
Ни свежестью ее румяной
Не привлекла б она очей.
Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей;
Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна
Сидела молча у окна.

Опять-таки странная вещь. Вот автор вроде бы считает, что Татьяна менее внешне привлекательна, да и вовсе "дика" чем Ольга (а кому из девушек это может понравится), но вот с первых строчек видно, что она более симпатична ему. Более интересна, более глубока, в ней есть тайна, бушующие внутри страсти.

Задумчивость, ее подруга
От самых колыбельных дней,
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей.
Ее изнеженные пальцы
Не знали игл; склонясь на пяльцы,
Узором шелковым она
Не оживляла полотна.
Охоты властвовать примета,
С послушной куклою дитя
Приготовляется шутя
К приличию, закону света,
И важно повторяет ей
Уроки маминьки своей.

Но куклы даже в эти годы
Татьяна в руки не брала;
Про вести города, про моды
Беседы с нею не вела.
И были детские проказы
Ей чужды; страшные рассказы
Зимою в темноте ночей
Пленяли больше сердце ей.
Когда же няня собирала
Для Ольги на широкий луг
Всех маленьких ее подруг,
Она в горелки не играла,
Ей скучен был и звонкий смех,
И шум их ветреных утех.
Ни вышивание, ни игры, ни игрушки, а рассказы (тем более страшилки) ей более интересны. Она одиночка. Любит размышлять и следить за жизнью со стороны.

Елизавета Ксаверьевна Воронцова - один из возможных прототипов Татьяны Лариной.

Она любила на балконе
Предупреждать зари восход,
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод,
И тихо край земли светлеет,
И, вестник утра, ветер веет,
И всходит постепенно день.
Зимой, когда ночная тень
Полмиром доле обладает,
И доле в праздной тишине,
При отуманенной луне,
Восток ленивый почивает,
В привычный час пробуждена
Вставала при свечах она.

Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли все;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума.

С. Ричардсон

Рано начала читать, благо папенька не запрещал, а маман на некоторые книги вообще смотрела благосклонно. Не знаю, правда, зачем молодой девушке Руссо, но вот с Самюэлем Ричардсоном все понятно:-) Как-никак родоначальник «чувствительной» литературы XVIII и начала XIX вв. Думаю, самым популярным дамским романом того времени была его "Кларисса, или История молодой леди"
Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандисона
Она Ловласу предпочла;
Но в старину княжна Алина,
Ее московская кузина,
Твердила часто ей об них.
В то время был еще жених
Ее супруг, но по неволе;
Она вздыхала о другом,
Который сердцем и умом
Ей нравился гораздо боле:
Сей Грандисон был славный франт,
Игрок и гвардии сержант.

Сэр Чарльз Градинсон
Правда тут же идет пояснение, почему именно Татьяна любила Ричардсона....Обычные женские штучки, внушенные более старшей и опытной кузиной. Московская кузина Алина, которая еще промелькнет на страницах романа впоследствии. Вообще, Московская кузина — это устойчивая сатирическая маска, соединение провинциального щегольства и манерности того времени. Но речь не о том. Алина благосклонно принимала ухаживания своего будущего мужа, но мечтала о другом - франте и гвардейце. Пусть Вас не смущает звание - в гвардии служили дворяне, просто герой ее был еще молод.
Ну и наконец, надо упомянуть, строчки "что Не потому, чтоб Грандисона / Она Ловласу предпочла » Первый — герой безукоризненной добродетели, второй — коварного, но обаятельного зла. Имена их сделались нарицательными и взяты из романов Ричардсона.
Продолжение следует...
Приятного времени суток.

Дмитрий Белюкин. Татьяна Ларина

Ее сестра звалась Татьяна…
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей!...

Имя «Татьяна», выбранное поэтом для своей героини, позже стало чрезвычайно популярным, во многом, и благодаря этой книге. Однако в начале XIX века оно считалось «простонародным», старомодным, и Пушкин даже специально оговаривает: «Впервые именем таким / страницы нежные романа / мы своевольно освятим». Сначала, как свидетельствуют черновики, он думал назвать ее «Наташа» (Набоков комментирует: «В черновике строфы (2369, л. 35) вместо имени Татьяна Пушкин пробовал для своей героини имя Наташа (уменьшительное от „Натальи“), Было это за пять лет до его первой встречи с будущей женой Натальей Гончаровой. „Наташа“ (как и „Параша“, „Маша“ и пр.) по сравнению с „Татьяной“ имеет значительно меньше возможностей рифмовки („наша“, „ваша“, „каша“, „чаша“ и несколько других слов). Это имя уже встречалось в литературе (например, „Наталья, боярская дочь“ Карамзина). У Пушкина Наташа появляется в „Женихе, простонародной сказке“ в 1825 г. (см. гл. 5, сон Татьяны) и в конце того же года в „Графе Нулине“»). Примерно треть упоминаний о ней — как о «Тане» (Набоков пишет: «Уменьшительное имя появляется в романе впервые после одиннадцати упоминаний полного (Татьяна). Няня разбивает лед отчужденности, обращаясь к девушке как к „Тане“ трижды в строфе XVII, один раз в строфе XVIII и один раз в строфе XXXV. С этого момента Пушкин назовет ее „Таней“ тридцать три раза, что в сумме для всей поэмы составит тридцать восемь, то есть одну треть от частоты обращений „Татьяна“»).

Внешность. Поэт противопоставляет темноволосую Татьяну прекрасной златокудрой и румяной Ольге: «никто б ее назвать прекрасной не мог». Татьяна не привлекает ни красотой, ни румяной свежестью (2, XXV), имеет «бледный цвет и вид унылой» (4, XI). Когда она приезжает в Москву, местные барышни находят её «что-то странной, / провинциальной и жеманной, / и что-то бледной и худой, / а впрочем, очень недурной» (7, XLVI), при появлении в театре «не обратились на нее ни дам ревнивые лорнеты, ни трубки модных знатоков».

Характер и манеры: в начале книги нам представлена застенчивая барышня-подросток. Она «дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива», не умеет ласкаться к родителям, «и часто целый день одна / сидела молча у окна» (2, XXV), задумчива. Мотив необщительных детей был распространен в романтической литературе (Владимир Набоков. Комментарий к роману «Евгений Онегин»). По описанию Ленского, она «грустна и молчалива, как Светлана» (персонаж баллады Жуковского). Позже Пушкин упоминает «ее рассеянную лень» (7, XLIV).

По прошествии нескольких лет, замужняя дама Татьяна взрослеет и кардинально меняется: «Она была нетороплива, / Не холодна, не говорлива, / Без взора наглого для всех, / Без притязаний на успех (…) Всё тихо, просто было в ней, / Она казалась верный снимок / Du comme il faut…» (8, XIV). «Никто б не мог её прекрасной / Назвать; но с головы до ног / Никто бы в ней найти не мог / Того, что модой самовластной / В высоком лондонском кругу / Зовется vulgar» (8, XV). Теперь это равнодушная княгиня, неприступная богиня роскошной царственной Невы.

Занятия. Барышня Татьяна не занимается традиционными девичьими занятиями — не вышивает, не играет в куклы, не играет со сверстницами в горелки и подвижные игры, зато любит слушать страшные рассказы няни Филипьевны. «Татьяна верила преданьям / Простонародной старины, / И снам, и карточным гаданьям, / И предсказаниям луны. / Её тревожили приметы» (5, V). Возможно, отличается бессоницей, поскольку встает ещё затемно и встречает восход. «Предупреждать зари восход», как это делала Татьяна, было поведением романтическим (Владимир Набоков. Комментарий к роману «Евгений Онегин»). Неоднократно упоминается ее любовь сидеть молча у окна (Сидела молча у окна. — Гл. 3, V, 3-4: «…молчалива… / Вошла и села у окна»; гл. 3, XXXVII, 9: «Татьяна пред окном стояла» ; гл. 5, I, 6: «В окно увидела Татьяна» ; гл. 7, XLIII, 10: «Садится Таня у окна» ; гл. 8, XXXVII, 13-14: «…и у окна / Сидит она… и все она!..»). Как отмечает Набоков, «селеноподобная душа Татьяны постоянно обращена к романтической уединенности, окно становится символом тоски и одиночества».

Книги. Её главное занятие — чтение: «Ей рано нравились романы; / Они ей заменяли всё; / Она влюблялася в обманы / И Ричардсона и Руссо» (2, XXIX). В круг её чтения входят книги Ричардсона «История сэра Чарльза Грандисона» и «Кларисса» (очевидно в выхолощенном французском переводе аббата Прево), Руссо «Новая Элоиза», Мари Софи Ристо Коттен «Матильда» (Коттен. Пушкин. Исследования и материалы), Юлия Крюднер «Валери, или Письма Гюстава де Линара к Эрнесту де-Г», мадам де Сталь «Дельфина», Гете «Страдания юного Вертера». По мнению комментаторов, это характеризует иронично-критическое отношение Пушкина к чтению провинциальных барышень. Это книги добайроновского периода, особенно сентиментальные эпистолярные романы XVIII века. Набоков, анализируя любимые романы Татьяны, отмечает, что их героини остаются такими же верными своим мужьям, как позже Татьяна своему. Он также обращает внимание на «чувство едва ли не патологического уважения и своеобразную экзальтированную сыновнюю любовь, которую испытывают юные герои этих произведений к зрелым и необщительным супругам молодых героинь». Также она читает сонник Мартына Задеки. Книги оказывают сильное влияние на ее поведение.

Язык. Ларина, как представительница дворянского сословия, плохо говорит по-русски, переписку ведет на французском языке. «Она по-русски плохо знала, / журналов наших не читала, / и выражалася с трудом / на языке своем родном» (III, XXVI). Тем не менее, по выражению Пушкина — «Татьяна (русская душою)» .

Возраст. Сколько точно лет Татьяне — в романе не названо. В первый раз её возраст упоминается словом «отроковица» (3, XII). Есть версия, что момент первого появления в романе Татьяне 13 лет, поскольку в романе есть строки «Уничтожать предрассужденья, / Которых не было и нет / У девочки в тринадцать лет!» (4, XIII), не имеющие точной привязки к конкретному лицу. Но традиционно принято считать, что она была старше. Вероятно, она родилась в 1803 году, так как роман начинается в 1819 году, а летом 1820-го ей было 17 лет. Это явствует из письма автора Вяземскому 29 ноября 1824 г. в ответ на замечания относительно противоречий в письме Татьяны Онегину: «…письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюбленной! ». По версии Баевского (Баевский В. С. Время в «Евгении Онегине» // Пушкин: Исследования и материалы / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1983. — Т. 11. — С. 115—130.), она старше: во-первых, поскольку стремительный увоз ее на ярмарку невест сигнализирует о том, что Татьяна уже выходит из брачного возраста, а во-вторых, поскольку она бы не сумела занять такое видное место в свете и вызвать преклонение других дам, если бы была всего 20-летней (и особенно 16-летней, в случае 1-й версии).

Социальное положение. Ларина — провинциальная барышня, её покойный отец — бригадный генерал (бригадир). Ларины жили в господском доме, состоящем по меньшей мере из 20 комнат, имели обширные земельные угодья, парк, цветник, огород, конюшни, скотный двор, поля и т. д. Вероятно, им принадлежало около 350 десятин (1000 акров) земли, что считалось небольшим поместьем для этой области, и около 200 крепостных крестьян, не считая женщин и младенцев (Владимир Набоков. Комментарий к роману «Евгений Онегин»). От деревеньки ехать до Москвы — семь суток «на своих», не на почтовых.

Муж — «важный генерал» («толстый этот генерал», «холоднокровный генерал» (в декабристской строфе)), князь N, друг и родственник Онегина, «в сраженьях изувечен» и его за то «ласкает двор». К моменту его возвращения они женаты около двух лет и живут на набережной Невы, где обычно располагаются дворцы высшей аристократии. Расхожее представление, в том числе у Достоевского, что он был «старик». Однако «если в черновике строфы LIV главы 7-й (ПД № 838, л. 74 об.; VI, 462)) и в полубеловике (ПД № 157, от 4 ноября 1828 г.; VI, 618)) муж Татьяны — „[толстый] старый генерал“, то в болдинском варианте бывшей 9-й (ныне последней) главы романа Пушкин его омолодил, сделав почти ровесником Онегина и единомышленником его во „мненьях“: „С Онегиным он вспоминает [Затеи, мненья прежних лет] [Друзей, красавиц прежних лет] Они смеются…“ ((гл. 8, строфа XXIII; VI, 626))» (Дьяконов И. М. Об истории замысла «Евгения Онегина», Пушкин: Исследования и материалы). Очевидно это достаточно молодой или среднего возраста мужчина, участник (судя по ранениям) войны 1812 года.

История

Впервые Татьяна появляется во 2-й главе (XXIV). (В предисловии к отдельному изданию первой главы Пушкин указывает, что начало событий романа совпадает с концом 1819 года). Её младшая сестра Ольга — предмет страсти онегинского соседа Владимира Ленского, через которого в дом Лариных попадает Онегин. На обратном пути из поместья оба приятеля обсуждают сестер (3, V), и Евгений удивляется, что Владимир, будучи поэтом, влюбляется в скучную Ольгу, а не в меланхоличную Татьяну. Далее мысли его не заходят, в то время как у Лариных начинают судить-рядить, и прочат его в женихи Татьяне. «Пора пришла, она влюбилась» . Начитавшись любовных романов, девушка воображает Онегина их героем и пишет ему любовное признание «Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать?…» (III, «Письмо Татьяны к Онегину»). Через несколько дней после получения письма Онегин приезжает к ним в поместье, находит девушку в саду и делает ей выговор (4 глава, начало).

5 месяцев спустя, в Татьянин день, на именины Лариной, Евгений и Владимир приезжают к ним в гости, причем до свадьбы с Ольгой остается всего пару недель. Накануне на святках (25 декабря — 5 января) суеверная Татьяна гадает (5, Х), и ночью с 5 на 6 января ей снится сон про лес и медведя, который оборачивается Евгением. Этот большой медведь оказывается «Онегину кумом, точно так же, как по-медвежьи толстый генерал, муж Татьяны, появляющийся в восьмой главе, оказывается онегинским родней и другом» . На именинах Онегин, разозленный тем, что Ленский притащил его с собой, флиртует с Ольгой, что влечет за собой вызов на дуэль (5, XLV). После убийства Ленского, отъезда Онегина, а затем и свадьбы Ольги с уланом, скучающая Татьяна забредает в опустевшее поместье Онегина (6, XV). Там она начинает читать его книги, в частности, Байрона, и её посещает ужасающая мысль о предмете своей страсти — «Уж не пародия ли он? Москвич в Гарольдовом плаще…» (6, XXIV). Мельком упоминается, что она отказала искателям своей руки — Буйнову, Ивану Петушкову, гусару Пыхтину. Примерно год спустя после дуэли, зимой, мать-старушка везет Татьяну в Москву на ярмарку невест. Они останавливаются у кузины Алины в Харитоньевском переулке (бывший адрес самого Пушкина). На балу её замечает «какой-то важный генерал», «толстый этот генерал» (7, LIV), который берет её в жены.

Вернувшись из путешествия осенью 1824 года, Онегин возвращается в свет, где видит позврослевшую Татьяну в малиновом берете (8, XIV), которая замужем около 2 лет за важным генералом, князем, другом и родней Онегина. «Ужель та самая Татьяна?» (8, XX). Он влюбляется безумно в светскую даму, которая вежливо его игнорирует. Ослабевший, он пишет письмо: «Но чтоб продлилась жизнь моя, / Я утром должен быть уверен, /Что с вами днем увижусь я» (8, «Письмо Онегина к Татьяне»). Затем он засыпает её кучей писем, на которые все нет ответа. При встрече в свете она сурова и окружена крещенским холодом, на лице лишь след гнева. Это происходит зимой, Онегин надолго запирается в своей квартире, а когда наступает март, нежданно приезжает к Татьяне и застает её плачущей над своим письмом. «Но я другому отдана; Я буду век ему верна» , говорит она. Татьяна удаляется, Онегин застывает в одиночестве и слышит звон шпор входящего мужа.

Прототипы и версии

Одна из барышень Тригорского (А. Н. Вульф записал в дневнике в 1833 г.: «…я даже был действующим лицом в описаниях деревенской жизни Онегина, ибо она вся взята из пребывания Пушкина у нас, „в губернии Псковской“. Так я, дерптский студент, явился в виде геттингенского под названием Ленского; любезные мои сестрицы суть образцы его деревенских барышень, и чуть не Татьяна ли одна из них» (Пушкин в воспоминаниях современников. Т. 1. С. 421).) (Гофман М. Л. Из пушкинских мест. Пушкин и его современники: Материалы и исследования), например, Керн, Анна Петровна (Из воспоминаний Е. Е. Синициной: «Чрез несколько лет встретила я в Торжке у Львова А. П. Керн, уже пожилою женщиною. Тогда мне и сказали, что это героиня Пушкина — Татьяна. „…и всех выше / И нос, и плечи подымал / Вошедший с нею генерал“. Эти стихи, говорили мне при этом, написаны про ее мужа, Керн, который был пожилой, когда женился на ней» (Там же. Т. 2. С. 83).) или Евпраксия Вульф. День именин Евпраксии приходится на Татьянин день 12 января. Но Ольга и Татьяна были обрисованы поэтом в Одессе, до его ссылки 1824—1826 годов. До этого он был в Михайловском в июле—августе 1817 г., когда «молодым Вульфам-Осиповым было 8—12 лет; в поле зрения Пушкина могла быть только Анна Николаевна Вульф, но трудно найти женщину, характерологически менее похожую на Татьяну Ларину» (Дьяконов И. М. Об истории замысла «Евгения Онегина», Пушкин: Исследования и материалы).

Сестры Раевские , в том числе жена декабриста Волконская, Мария Николаевна. Однако «они не были „уездными барышнями“, да и по многим другим причинам никто из них не подходит к Татьяне 2—6-й глав». Тем не менее Волконская может служить примером стойкости Татьяны из 2-й части (Дьяконов И. М. Об истории замысла «Евгения Онегина», Пушкин: Исследования и материалы).

Воронцова, Елизавета Ксаверьевна. В условном языке разговоров и переписке с Александром Раевским Пушкин, видимо, именовал «Татьяной» какую-то близкую ему женщину (высказывалось предположение, что именно Воронцову, что Лотман считает сомнительным). С версией о Воронцовой согласен Губер: он основывается на предположении, что характер Онегина основывается на Раевском, возлюбленном Воронцовой, таким образом, Воронцова оказывается «Татьяной».

Авдотья Норова , влюбленная в Чаадаева

Фонвизина, Наталья Дмитриевна , жена декабриста-генерала, была твердо уверена, что послужила прототипом. Ее второй муж, Пущин — друг Пушкина, был согласен с ней.

Сестра Пушкина Павлищева, Ольга Сергеевна — для Татьяны 1-го периода.

Черты Пушкина

Кюхельбекер пишет: «Поэт в своей 8 главе похож сам на Татьяну: для лицейского товарища, для человека, который с ним вырос и его знает наизусть, как я, везде заметно чувство, коим Пушкин переполнен, хотя он, подобно своей Татьяне, и не хочет, чтоб об этом чувстве знал свет» (Кюхельбекер В. К Путешествие. Дневник. Статьи).

Оценка критиками

Сам Пушкин в предисловии к отдельному изданию «Путешествия Евгения Онегина» пересказывает: «П. А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает быть и тонким критиком) заметил нам, что сие исключение [главы], может быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным. — Замечание, обличающее опытного художника. Автор сам чувствовал справедливость оного…».

Белинский пишет: «Татьяна — существо исключительное, натура глубокая, любящая, страстная. Любовь для нее могла быть или величайшим блаженством, или величайшим бедствием жизни без всякой примирительной середины. При счастии взаимности любовь такой женщины — ровное, светлое пламя; в противном случае — упорное пламя, которому сила воли, может быть, не позволит прорваться наружу, но которое тем разрушительнее и жгучее, чем больше оно сдавлено внутри. Счастливая жена, Татьяна спокойно, но тем не менее страстно и глубоко любила бы своего мужа, вполне пожертвовала бы собою детям, вся отдалась бы своим материнским обязанностям, но не по рассудку, а опять по страсти, и в этой жертве, в строгом выполнении своих обязанностей нашла бы свое величайшее наслаждение, свое верховное блаженство. И всё это без фраз, без рассуждений, с этим спокойствием, с этим внешним бесстрастием, с этою наружною холодностью, которые составляют достоинство и величие глубоких и сильных натур.» (Типы Пушкина. Под ред. Н. Д. Носкова при сотрудничестве С. И. Поварнина) (Гофман М. Л. Из пушкинских мест. Пушкин и его современники: Материалы и исследования).

Достоевский: «Не такова Татьяна: это тип твердый, стоящий твердо на своей почве. Она глубже Онегина и, конечно, умнее его. Она уже одним благородным инстинктом своим предчувствует, где и в чем правда, что и выразилось в финале поэмы. Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы. Это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоз русской женщины, и ей предназначил поэт высказать мысль поэмы в знаменитой сцене последней встречи Татьяны с Онегиным. Можно даже сказать, что такой красоты положительный тип русской женщины почти уже и не повторялся в нашей художественной литературе — кроме разве образа Лизы в „Дворянском гнезде“ Тургенева…» (Типы Пушкина. Под ред. Н. Д. Носкова при сотрудничестве С. И. Поварнина) (Ф. М. Достоевский. Пушкин. (Очерк). Произнесено 27 мая (8 июня) 1880 г. на заседании Общества любителей российской словесности).

Дмитрий Писарев относится к ней критически и выставляет практически деревенской дурочкой. «Ее болезненно развитое воображение постоянно создает ей поддельные чувства, поддельные потребности, поддельные обязанности, целую искусственную программу жизни, и она выполняет эту искусственную программу с тем поразительным упорством, которым обыкновенно отличаются люди одержимые какой-нибудь мономанией. (…) Очутившись в руках своего нового хозяина, она вообразила себе, что она превращена в украшение генеральского дома; тогда все силы ее ума и ее воли направились к той цели, чтобы на это украшение не попало ни одной пылинки. Она поставила себя под стеклянный колпак и обязала себя простоять под этим колпаком в течение всей своей жизни. И сама она смотрит на себя со стороны и любуется своей неприкосновенностью и твердостью своего характера. (…) Само по себе чувство Татьяны мелко и дрябло, но по отношению к своему предмету это чувство точь-в-точь такое, каким оно должно быть; Онегин — вполне достойный рыцарь такой дамы, которая сидит под стеклянным колпаком и обливается горючими слезами; другого, более энергического чувства Онегин даже не выдержал бы; такое чувство испугало и обратило бы в бегство нашего героя; безумная и несчастная была бы та женщина, которая из любви к Онегину решилась бы нарушить величественное благочиние генеральского дома» (Д. Писарев. Пушкин и Белинский).

Д. Белюкин.

Владимир Набоков