Луиза Казати. Золотая маркиза. Сад в бутылке, старый замок и смерть маркизов казати-стампа В леопардовом плаще на вечный покой

Она была молодой светской дамой, когда познакомилась с Габриэле Д`Аннунцио.
Он стал ее учителем, заложил основы образа, запечатленного множеством художников. Картины, скульптуры, фотопортреты – целая галерея рассыпана по музеям и частным коллекциям. Но была еще ее жизнь – уникальная, возможная только в прекрасную эпоху. Отблески от нее едва долетают до нас, они гаснут, слабеют со временем. Огромные богатства, унаследованные от родителей, она обратила в прекрасные дворцы, драгоценности, наряды и путешествия. В роскошные карнавалы и праздники, в одно безумное представление, в шоу, как сказали бы наши современники. В центре этих многофигурных композиций всегда довлел один статичный гипнотический образ.
Имя ее – Кора. Так назвал ее Д`Аннунцио. (Она исправила для красоты – Core).
Кора, Геката, Дева подземного мира – архетипы женского божества. Что знала она об этом? Что знал о них Д`Аннунцио, которого назвала она Ариэлем?

«Хочу быть живым шедевром!» - провозгласила Кора. И она стала им.

Портрет Казати кисти Джованни Больдини

Казати в короне императрицы Феодоры

Портрет обнаженной маркизы. Джованни Больдини

Роберто Монтенегро. Казати. 1914 г.

Казати приобрела и реставрировала виллу Палаццо деи Леони в Венеции. Продумала и воплотила роскошный интерьер. Каждый сезон на время переезда из римского дворца на виллу перевозили покрытие полов из черно-белого мрамора с подсветкой. В дверях красовались золотые газели.
В саду она поселила множество белых павлинов и дроздов-альбиносов. Белые и черные борзые жили вместе с хозяйкой. И не только они – маркиза держала много других экзотических животных, особо прославились ручные гепарды, которых она выгуливала на усыпанном бриллиантами поводке; питон, которого возила с собой в поездки в бархатном футляре и злющая обезьяна, пугавшая гостей вонью и криками. По легендам и воспоминаниям современников, животные маркизы никогда не не ссорились между собой, не нападали друг на друга. А ведь известно, что животные часто отражают характер своих владельцев.
Помимо всевозможных экстравагантных костюмов, Казати любила ночные прогулки в меховом палантине, накинутом на обнаженное тело. Сопровождали ее верные гепарды и высоченный арап-камердинер с двумя горящими факелами, освещая зрелище для публики. Некий шутник сказал, что из одежды на ней были только духи. Высокий рост и стройная фигура позволяли воплощать любые образы, носить самые немыслимые наряды. Такой она запечатлена на одном из портретов Умберто Бруннелески, написанном около 1913 года.

На одну из прогулок Казати вышла, завернутая в тигровую шкуру, а голова тигра красовалась поверх ее собственной...
На одном из устроенных ею празднеств Маркиза разыграла интермедию в декаденском стиле. С криком: «Я задыхаюсь!» она вспорола себе платье спереди и рухнула на черный бархатный ковер. Барон Панателли успокоил перепуганных гостей и предложил всем следовать за «телом» маркизы в гондолах на маленькое кладбище острова Торчелло – слушать там заупокойную мессу.
Порой маркиза устраивала балы даже на площади Сан-Марко.

Лев Бакст нарисовал и спроектировал около 60 костюмов маркизы:

Один такой костюм - сплошь из электрических лампочек -
"Фея ночи" чуть не привел маркизу к гибели:
при включении в розетку случилось короткое замыкание!

Рисовал Бакст и портреты Луизы:

Юлий де Блаас. Портрет Казати в костюме Белого Арлекина,
спроектированном Бакстом:

Даже в декаденсткую эпоху, большинство публики остается косной. И хотя на подмостках царили Сара Бернар, Ида Рубинштейн, Клео де Мерод и другие не менее блестящие героини, маркиза так и осталась не понятой. Она была слишком эпатажной даже для тех легендарных времен. Ее безграничное воображение, поддерживаемое огромными финансовыми возможностями вызывало болезненную зависть.
Луиза Казати была добра не только к животным. Ее агрессивные образы и лицо, напоминающее то маску медузы, то голову львицы, были всего лишь личинами. Сохранилась история о том, как маркиза устроила судьбу своего гондольера, подарила ему состояние, которое дало ему возможность ему жениться на любимой девушке-аристократке. Родители невесты были категорически против брака с простым гондольером, и Луиза уговаривала их устно и письменно, посылая депеши, написанные изысканным слогом на гербовой бумаге...
Луиза много путешествовала. В детстве одним из ее кумиров был король Людвиг||Баварский, и она каталась в Альпах на санях ночью, чтобы увидеть те красоты, которые видел он, и, возможно, заглянуть ненадолго в его мечты...
Была у Луизы Казати еще одна любимая героиня – княгиня Кристина ди Бельджойозо, жившая в начале Х1Х века. В честь нее Луиза назвала Кристиной свою единственную дочь. Эта княгиня была, как сказали бы наши современники, настоящей готессой: черноволосая, худая, высокая, с мертвенно-бледным лицом. Она вдохновляла Мюссе, Шопена и Делакруа. В ее будуаре обнаружили частично набальзамированный труп ее молодого любовника. По слухам, эта легендарная особа сохраняла в золотых шкатулках сердца своих любовников после их смерти. Чтобы сделать свой взор еще более магнетическим, и еще больше походить на княгиню Кристину, Луиза закапывала до конца своей жизни в глаза беладонну, и зрачки ее увеличивались, занимая почти весь центр глаза.
За увлечения траурными нарядами Казати наградили прозвищем «Венера с Пер-Лашез».

Еще один портрет кисти Больдини

На одном балу в Париже Луиза появилась вся в черном с восковой копией окровавленной руки, сжимающей кинжал, на шее. А в Парижской опере восседала в эспри из перьев белого павлина на огненно-рыжих волосах. По руке ее стекала настоящая кровь. То была кровь курицы, зарезанной по дороге в машине личным шофером. На премьере русского балета она появилась в платье из перьев белой цапли, осыпавшихся при каждом движении. Из театра она вышла фактически нагой. Она не довольствовалась собственными волосами и носила парики, был у нее и головной убор из сплетенных змеиных чучел, шелестевших при каждом движении. Подобно современным любительницам фэнтези, она цепляла к вискам золоченые бараньи рога, выходила в свет с черной повязкой на глазу, а борзую могла приказать выкрасить под цвет перьев любимой шляпы – специально для конкретной прогулки.
Ее друзьями были знаменитый денди граф Робер де Могтескью и его любовник Габриэль де Итурри. Монтескью общался с очень узким кругом, в том кругу Казати была титулована Богиней. Они вместе посещали самые модные магазины Парижа. Рене Лалику заказывали всевозможные ювелирные украшения – амулеты, подвески, пояса, диадемы, шляпные булавки, шпильки и множество других вещиц. С 1912 до 1914 года маркиза была основной заказчицей Поля Пуаре.

Джованни Больдини.
Портрет графа Робера де Монтескью

Луиза Казати отдала дань и куклам, заказав восковую копию убитой любовницы австрийского эрцгерцога Марии Вечеры, а также собственный восковой портрет в полный рост. Эта фигура, в наряде хозяйки, безмолвно сидящая за чайным столом, до безумия пугала гостей. Художница Лотта Притцель создала маленькую восковую копию маркизы, ставшую на долгие месяцы ее самой любимой игрушкой и центром существования. Вот как сама художница характеризовала свою модель: « У нее был артистический темперамент. Не имея таланта к самовыражению ни в одном из искусств, она превращала самое себя в произведение искусства. Начисто лишенная внутренней жизни, не способная ни на чем сосредоточиться, она черпала свои безумные идеи извне.» Я позволю себе не согласиться с этой строгой критикой. Разве не должен каждый делать то, что он делать мастер? У Луизы Казати был замечательный вкус и море денег. Для чего ей было учиться музыке, рисованию или другим искусствам? Аннунцио научил ее самому драгоценному из искусств – быть свободной. Ведь даже богачи жили в плену условностей, особенно аристократия. Немногие богатые выскочки отваживались на чудачества, хотя таковые и находились. Даже в наше время с кажущейся толерантностью и всеприятием невозможно устроиться на работу в офис, имея прическу «ирокез» или даже просто придя на собеседование в экстравагантной, хотя и аккуратной одежде. Что говорить о начале ХХ века? Казати была смелой и талантливой. Ей выпал уникальный шанс жить так, как ей хотелось. И она смогла реализовать себя гораздо более полно, нежели если бы она изучала какое-то одно искусство.
Отношения с Д`Аннунцио Казати поддерживала в течение всей жизни. Она писала ему письма с понятными только им двоим символами и высылала приглашения на черном пергаменте, писанные золотыми чернилами, украшенные черепом и розой. Поэт отвечал музе в том же мистико-элегическом ключе. Замечательным моностихом звучит эта телеграмма от Луизы к Д`Аннунцио: «Стеклянных дел мастер сделал мне два огромных, зеленых, сверкающих глаза – не прислать ли их вам?» Поэт отвечал созвучно: «Ариэль пребывает в меланхолии и борется с кручиной». За ней следует еще одна шифрограмма влюбленности: «Я нашел маленькую золотую амфору от Вашего ожерелья. Она пуста. На дне – ни грана надежды. Ариэль».
Д`Аннунцио посвятил музе неудачный роман «Быть может-да, быть может-нет» и незаконченную повесть «Восковая фигура». Почему-то принято считать, что сценарий нашумевшего фильма «Господин оформитель» написан по мотивам гриновского рассказа «Серый автомобиль». На самом деле, в фильме можно найти лишь следы этого рассказа. А от «Восковой фигуры» в сценарии мы найдем очень многое: герой влюбляется в воскового двойника своей любовницы. Копия оживает и занимает место оригинала.

Хотелось бы уделить момент внимания и подаркам, которые дарили друг другу влюбленные: стеклянный шар для медитации поэт подарил Коре незадолго после того, как они познакомились. С этим шаром она запечатлена на множестве живописных и фотопортретов. Маркиза подарила другу кольцо, принадлежавшее некогда Байрону. Был и еще особенный дар – живая черепаха. Ее чучело до сих пор украшает стол в покоях виллы Д`Аннунцио.


Бельтран-и-Массес. Портрет Луизы Казати

Портрет маркизы кисти Огастеса Джона

Часть гостиной Д`Аннунцио с чучелом черепахи на столе

С началом Первой мировой прекрасная эпоха закончилась. Модерн вышел из моды, ему на смену пришел Ар деко, но для Казати это не стало преградой. Новые живописцы продолжали множить ее портреты и славу, к живописцам добавились фотографы. Она вдохновила Кеса ван Донгена, футуристов Джакомо Балла, Карло Карра, Фортунато Деперо и многих других.

Джакомо Балла. Портрет Казати и ее зверей

Осколком символизма оставался график Густав Адольф Мосса, написавший портрет Луизы в виде сияющей головы с грозным взглядом и выдохом, исходящим из слегка ощеренных губ.
С возрастом маркиза становилась все чудаковатее: видимо, сказывалось нередкое употребление распространенных в то время веществ, свободно продававшихся как лекарства – таких кокаин и героин (их прописывали от кашля), опиум в качестве снотворного. В моде были абсент и гашиш. Щепотки кокаина разводили в шампанском, а кокаиновую пасту намазывали на тосты в качестве афродизиака. Со средствами маркизы нетрудно было раздобыть любое психотропное средство, в любых количествах.
Необыкновенно модным считался остров Капри, и Казати против воли владельца проникла на вилу «Сан-Микеле», принадлежавшую одному богатому врачу. Доктор опрометчиво подписал с ней какой-то договор, и уже не мог выдворить маркизу обратно. Луиза тут же сменила обстановку в соответствии со своими вкусами и продолжала свойственную ей жизнь: принимать гостей в костюме Евы, позировать художникам, приглашать в гости Габриэле Д`Аннунцио. Он привез ей в подарок цветы из муранского стекла для украшения сада, в саду же громко пел серенады. Пел, видимо, неплохо, так как послушать эти концерты собиралась под окнами небольшая толпа.

Портрет, написанный в "Сан-Микеле" американской художницей Ромейн Брукс

Вечерами на виллу приходили гости, они принимали психотропные средства, предавались спиритизму и дивились фокусам, которыми развлекала их Луиза: раскачивающиеся пальмы в саду (с помощью мощных вентиляторов), искусственую луну в парке...
В 1921 году умер друг маркизы знаменитый граф Робер де Мотескью. Он был учителем Марселя Пруста, окрестившего его Профессором Красоты. Умер от болезни почек, нажитой непосильным употреблением всевозможных веществ, приносящих наслаждение, изысканных яств и вин. После него осталась усадьба Пале Роз близ Версаля, под Парижем. Владелицей этой усадьбы стала маркиза Казати. По своему обычаю, маркиза перевезла в здание мраморный пол с алебастровым солнцем, подсвечивавшимся изнутри. В одной из ванных комнат на спинах позолоченных львов стояла огромная алебастровая ванна, куда изливалась вода из пасти нефритовой рыбы.
В холле появилось заводное чучело пантеры, а для приемов гостей брали напрокат пару бенгальских тигров под руководством укротителя.
В бывшей библиотеке графа Монтескью разместились книги по магии и чародейству и целая галерея портретов маркизы, насчитывавшая около ста тридцати экземпляров (точное их количество не известно).
Украшения Луиза заказывала теперь у Картье, а сюжеты для ювелирки художница Жанна Туссен подсматривала в доме Казати, вдохновляясь многочисленными диковинами.
В 21 году Ман Рей создал известные всему миру фотопортреты Луизы.

В 25 и 26 годах маркиза гостила в Америке. Тогда же она начала пользоваться вуалью, с которой редко расставалась впоследствии. Эта вуаль вызвала поток легенд – будто бы она скрывала шрамы нанесенные когтями хищников из домашнего зоопарка, или даже клеймо, выжженное неким отвергнутым поклонником. Но все было гораздо прозаичнее – вуаль скрывала морщины.
Вернувшись из Америки, Луиза продолжала устраивать маскарады и праздники. Некоторые из них с шумом проваливались, какие-то проходили удачно. Груз сплетен и легенд накапливался, росли долги. Как это ни печально, маркиза промотала свое огромное состояние. Умирали прежние друзья. Живписец Больдини бушевал: «Они все мрут мне назло!», сам он продержался до 89 лет.
Оставшиеся в живых друзья и дочь поддерживали Луизу. Любые суммы она с легкостью транжирила, поэтому денег ей давали крайне мало, только на самое необходимое. Но она не теряла бодрости духа и никогда не унывала. Жила в более чем скромной обстановке, составляла коллажи из журнальных и газетных вырезок. Один знакомый, имевший связи как-то увидел эти картинки и предложил устроить выставку, но Луиза отказалась.

Альберто Мартини. Медленный возврат из перевоплощений.
Этот портрет был особенно любим зверями
из домашнего зоопарка

Маркизы давно нет на свете, но образ ее и сейчас вдохновляет модельеров и художников. Есть большая фотосессия, где в образе
Казати позирует прекрасная Тильда Суинтон:

2216

Небольшой остров в Тирренском море, который находится у западного побережья Италии, Заннон, является почти забытым для итальянцев. На этом объекте размещена вилла колониального стиля, на которой в далекие времена происходили всевозможные сексуальные оргии, а также несколько жестоких убийств.

Издали кажется, что остров Заннон с его холмистым пейзажем и изумрудными водами является идеальным местом для отдыха, однако это не так. Репутация данного места совершенно иная из-за его истории. Дело в том, что в 60-х годах прошлого века данная вилла принадлежала маркизу Казати Стампа и его супруге Анне Фалларино, которые отличались особой любовью к сексуальным оргиям.

На данный остров изо всех уголков Италии приезжали многочисленные друзья пары, которые не против были совокупиться друг с другом и предаваться всевозможным любовным утехам. Достоверно неизвестно, нравилось ли такое времяпровождение жене Казати Стампа, но ясно, что в данной паре не было разладов и супруги жили без ссор и скандалов до одного случая.

Маркиз ощущал к своей супруге особенные чувства и известно, что он любил смотреть на ее сексуальные утехи в постели с другими мужчинами, даже с несколькими одновременно, а также снимал происходящее на фото. Вскоре ему донесли, что его супруга Анна Фаларрино занимается любовью с одним из приглашенных друзей и даже ощущает к нему нежные чувства.

Однажды маркиз якобы уехал на охоту к своим друзьям, но неожиданно вернулся домой, застав свою супругу в одном кабинете с другим юношей. Из-за своей ярости и сильной ревности, мужчина застрелил сначала свою жену, а потом и ее предполагаемого любовника и вскоре застрелился сам.

Инцидент произошел в 1970-х году и наделал немало шума в прессе, так как семья Казати Стампа являлась одной из наиболее влиятельных в то время в Италии. Тем более, на публику вынесли развратные фотографии Анны Фаларрино, которая, кстати говоря, стала первой женщиной в Италии, сделавшей операцию по увеличению груди.

Считается, что островная вилла Казати Стампа имела необычную зеркальную комнату, а всевозможные догадки об оргиях на Занноне подтвердились, когда рабочие по демонтаже здания нашли склад пустых бутылок из-под алкогольных напитков и ранее неизвестные откровенные фотографии Фаларрино в количестве 1,5 тысячи единиц.

Сейчас остров Заннон является излюбленным местом туристов только из-за его необычной эротической истории, а вилла маркизов уже почти разрушилась под влиянием солнца и ветра.

Сегодняшний этюд будет посвящён одной из самых эксцентричных красавиц прошлого, маркизе Луизе Казати .

Луиза Аделе Роза Мария Амман родилась 23 января 1881 года в семье преуспевающего итальянского промышленника Альбето Аммана, которому король пожаловал титул графа. Биографы пишут, что в детстве Луиза была не слишком общительна; она любила находиться в уединении, рисовать и проводить время с матерью, листая модные журналы и восхищённо рассматривая роскошные мамины туалеты, элегантные платья и изысканные драгоценности.

Луиза была совсем юной, когда скоропостижно умерла её мать, а через несколько лет – отец. Вдвоём с сестрой они стали наследницами огромного состояния, но, право, никакое наследство не могло компенсировать такую потерю. Возможно, именно этим объясняется то отношение к деньгам, с которым Луиза прожила всю жизнь: она никогда не задумывалась о них, не экономила, а только тратила, тратила и тратила…

Титул маркизы и фамилия Казати достались ей от супруга – девушка вышла замуж в 19 лет за знатного, но небогатого маркиза Камилло Казати Стампа ди Сончино. Она родила ему дочь и на третьем году семейной жизни обзавелась любовником – перед её гипнотическим взглядом не устоял знаменитый поэт и романист Габриэле д’Аннунцио. К тому времени семейные оковы начали надоедать Луизе, она скучала – и именно романтичный и энергичный «рыцарь» Габриэле вдохновил молодую маркизу на то, чтобы превратить однообразные будни в увлекательный и яркий спектакль.

К слову, отношения Луизы и Габриэле продлились до самой смерти поэта в 1938 году. Законный супруг смотрел на тот роман сквозь пальцы – его, похоже, куда больше увлекала охота. Нас же, в свою очередь, интересует стиль Луизы Казати – подлинной Музы своего времени.

Читайте также Отель мечты Dream Downtown

Образ Казати моментально узнаваем: огромные зелёные глаза на мертвенно-бледном лице, подведённые углём, горящие, как у ночной птицы. Для того, чтобы придать им блеск, маркиза закапывала в глаза белладонну. Её любимые цвета – чёрный и белый, как символ крайностей, к которым она всегда стремилась. Самые дорогие дома. Самые изысканные интерьеры. Самые грандиозные балы и приёмы, на которых центром внимания всегда была она – «неистовая» Луиза Казати.

Портреты Луизы Казати

Её римский дом был выдержан в любимой чёрно-белой гамме, а по комнатам расселилось множество животных, – которых Луиза любила куда больше, чем людей: сиамских и персидских кошек, породистых собак, экзотических птиц и даже змей. Переехав в Венецию и купив там огромный дворец, маркиза устроила в саду настоящий зоопарк с гепардами, обезьянами, пёстрыми попугаями и павлином. Гепарды, в инкрустированных бриллиантами ошейниках, были постоянными спутниками маркизы в прогулках и путешествиях.

Экстравагантные наряды для маркизы сочиняли Лев Бакст и Поль Пуаре, а в Венеции её фаворитом стал Мариано Фортуни. Вспоминают, как она покорила этот город, впервые прогулявшись по улицам в плаще от Фортуни с алым парчовым капюшоном, держа на поводках двух борзых – чёрную и белую. На собаках были ошейники из бирюзы, а завершал процессию темнокожий слуга с опахалом… В другой раз, пригласив на вечер русскую компанию знаменитостей – Александра Бенуа, Льва Бакста, Сергея Дягилева и Вацлава Нижинского – она шокировала всех своим облачением: «на хозяйке вечера не было ничего, кроме змеи».

Перебравшись в Париж (слишком долго находиться на одном месте, в одном окружении казалось маркизе слишком скучным), Луиза начала эпатировать местную видавшую виды публику, выгуливая на поводке настоящего крокодила и появляясь в парижской Опере в платье из перьев цапли, которые облетали при каждом движении и постепенно «раздевали» маркизу. Одно из самых живописных описаний стиля Казати оставлено скульптором Екатериной Барятинской: «Я увидела не женщину, а произведение искусства… Широкие персидские шаровары из тяжёлой золотистой парчи, туго стянутые у щиколоток бриллиантовыми застёжками искусной работы. На ногах золотые босоножки на высоких алмазных каблуках. Декольте кончалось у широкого парчового пояса; изумительно вылепленная грудь была чуть прикрыта кружевом тончайшей работы. В ушах красовались массивные жемчужные серьги. Огромная чёрная жемчужина переливалась на пальце одной руки, такого же размера белая – на другой. Лебединую шею несколько раз обвивала жемчужная нить».

Читайте также Способы оформления банок с вареньем

Самый необычный костюм Казати оказался и самым неудачным, несмотря на великолепную идею: Пабло Пикассо придумал для неё платье из электрических лампочек, которые должны были светиться. Но по неосторожности маркизу ударило током, и она не смогла появиться перед публикой. Однако времена менялись, и Первая мировая война всех заставляла отказываться от роскоши и излишеств. Всех, кроме Казати. Она по-прежнему тратила деньги на невероятные наряды и закатывала балы, но на это уже смотрели не с восхищением, а с осуждением. Между тем, некогда несметное богатство её таяло, и к концу жизни маркизе пришлось продать и раздать за долги всё, чем она владела.

Забытая и обнищавшая, маркиза Луиза Казати скончалась в возрасте 76 лет, пережив собственную дочь. Но образ Музы прошлого не смог окончательно стереться из памяти – и по сей день он продолжает будоражить умы художников, писателей, драматургов, кинорежиссёров, дизайнеров моды, вдохновляя и восхищая всё новые и новые поколения.

Маркиза в платье “Фонтан” Поля Пуаро и в костюме “Королева ночи” Леона Бакста

Маркиза в платье Поля Пуаро (в центре) и на фотографиях Мэна Рэя (по краям)

Тильда Суинтон в образе Луизы Казати для журнала Acne Paper

Карин Ройтфельд в образе Луизы Казати. Фотограф Карл Лагерфельд

«Маркиза Луиза Казати жила фантастической жизнью, буквально сделав себя живым произведением искусства».
Джорджина Чепмен.

Платье в стиле ар-нуво

Маркиза Луиза Казати любила одежду Мариано Фортуни и Поля Пуаре. Одно из платьев 1912 года, о котором сейчас пойдёт речь, было воссоздано в 2011 маркой Marchesa. Типичная для Пуаре туника в форме «абажура» поверх узкой и длинной юбки, заканчивающейся на полу в виде веера.

Маркиза Луиза Казати – самая эксцентричная красавица прошлого века.

Она изумляла общество своими фантастическими и роскошными нарядами. Она была всегда в центре внимания общества, ею всегда восхищались – её красотой, богатством… Луиза Казати имела самые дорогие дома, самые изысканные интерьеры, она давала самые грандиозные балы и приёмы. А экстравагантные наряды для Луизы создавали самые лучшие художники-модельеры того времени: Лев Бакст, Поль Пуаре, .

Она покоряла Париж, прогуливаясь по его улицам в нарядах Фортуни, держа на поводках двух борзых, на которых были ошейники из бирюзы. В парижской Опере она предстала перед публикой в платье из перьев цапли, которые при каждом её движении облетали и постепенно «раздевали» маркизу. Часто с ней на прогулке были её спутники – гепарды с бриллиантами в ошейниках.

Скульптор Екатерина Барятинская оставила одно из самых живописных описаний стиля Казати: «Я увидела не женщину, а произведение искусства… Широкие персидские шаровары из тяжёлой золотистой парчи, туго стянутые у щиколоток бриллиантовыми застёжками искусной работы. На ногах золотые босоножки на высоких алмазных каблуках. Декольте кончалось у широкого парчового пояса…».

Она шокировала всех своими нарядами, и это её забавляло, ведь на самом деле жизнь без эпатажа для неё была просто скучна.

И наконец, прекрасное , которое воссоздано как память о прекрасной маркизе и выдающихся творцах искусства.

Оригинальная туника «абажур», в которой жёсткая верхняя юбка-баска, украшенная кордовым кружевом. Корсаж платья напоминает крылья бабочки – на нежно-розовом фоне – чёрные линии узора, которые повторяют свои фантастические завитки и в баске, и в подоле платья. Баска на уровне талии спереди короче, сзади она изящно опускается с красивым изгибом.

Шёлковый нежно-розовый тюль составляет основу узкой юбки, которая ниспадает в пол, приобретая чуть ниже колен веерный клёш, который ложится на пол. Дизайнерами этого шедевра стали Джорджина Чепмен и Керен Крейг, основавшие марку.

Легендарная модель, вдохновлённая восточными костюмами Леона Бакста для Русского балета Дягилева, продолжает восхищать своей роскошью и красотой.

Полвека назад на Кенсингтонском кладбище в Лондоне появился скромный памятник. Три слова, выбитые на могильном камне, - «Маркиза Луиза Казати» - в начале ХХ века повергали в трепет всю Европу. Дружбой с этой женщиной гордились вдохновитель и организатор «Русских сезонов» Сергей Дягилев и пианист Артур Рубинштейн, балерина Анна Павлова и модельер Эльза Скьяпарелли, ее портреты писали Джованни Больдини и Пабло Пикассо, костюмы для нее создавали Поль Пуаре и Лев Бакст. Получить приглашение на балы и карнавалы, устраиваемые маркизой в лучших дворцах мира, было делом чести для самых знатных фамилий…

Это любимый портрет Казати, написанный Ромейн Брукс в 1914 году

«Из одежды на ней были только духи» - эта популярная шутка венецианцев была посвящена именно маркизе Луизе Аделе Розе Марии Казати.
Джованни Больдини. Маркиза Луиза Казати с павлиньим пером. 1914 год

Титул маркизы Луиза Аделе Роза Мария получила в 19 лет, выйдя замуж за двадцатитрехлетнего Камило Казати Стампа. Впрочем, еще неизвестно, кто от этого брака выиграл больше - знатное, но обедневшее семейство Казати Стампа или богатейшая фамилия итальянских промышленников Аман, в поместьях которых часто гостил король Умберто I. Детство будущей маркизы проходило между миланскими музеями и соборами, по которым ее и старшую сестру Франческу водили гувернантки, и старинной виллой «Амалия» с потолочными росписями великого Луини. Гордостью родителей была красавица Франческа. Но судьба распорядилась иначе..И известной стала..

Маркиз Казати жену побаивался и позволял ей все. А она увлеклась оккультизмом и черной магией. Она буквально боготворила знаменитую Кристину Тривульцио, о которой говорили, будто она ведьма, будто в квартире хранит труп семнадцатилетнего любовника... Маркиза Казати даже дочь назвала в честь Кристины. И решила стать не менее знаменитой.

Дочь, кстати, тут же сдали нянькам и мать ею не интересовалась совсем. Потом отправили в частный пансион – где девочку лет до тринадцати перед визитами мамы переодевали в короткие платьица, панталоны и чепчики, чтобы мама не чувствовала своего возраста рядом с взрослеющей дочкой...

Главным человеком ее жизни на долгие годы становится самый знаменитый поэт и драматург того времени Габриэль Д’Аннуцио.

Невысокий, лысый и бесконечно энергичный, Д"Аннунцио был откровенным дамским угодником, имел многочисленные романы с состоятельными женщинами, среди которых числилась и неподражаемая актриса Элеонора Дузе. Луиза к этому времени уже заскучала в замужестве, Камилло больше всего интересовали охота и собаки, а она занималась поддержанием порядка в их многочисленных домах и виллах. На некоторых фотографиях этого периода в глазах Луизы - тоска.
Их знакомство состоялось на охоте, и первое впечатление маркизы от поэта было чудовищным.

Казати тоже не остается равнодушна к чарам драматурга. Об их романе судачат все кому не лень, а газеты публикуют карикатуры на тройственный союз Луизы, Камило и Габриэля. Но скандальная слава не только не расстраивает влюбленных, но и, кажется, наоборот, вдохновляет. А вскоре о маркизе Казати начинают говорить как и о самой элегантной женщине Европы. Миллионы мужа, проводящего время в конюшне или на псарне, открывают для нее двери лучших портных. Во время карнавальной недели в Риме Луиза каждый день появляется в свете в новом наряде, потрясая воображение публики их роскошью и элегантностью. Газеты сменяют гнев на милость, а затем и вовсе переходят на восторженный тон, описывая костюмы маркизы.

Мэн Рей. Портрет Луизы Казати
Она покупает дворцы, она меняет наряды, во время карнавала в Риме меняет роскошнейшие костюмы каждый день! Ее современник вспоминал: «В первый вечер маркиза Казати появилась в наряде Сары Бернар. Во второй - в точной копии одеяния византийской императрицы Феодоры. В третий - в платье из белых кружев и черной атласной накидке, отороченной горностаем. Что дальше?»
Лев Бакст создал для нее около 4 тысяч нарядов, а великий Фортуни – еще больше!

Влюбленный в нее Габриэле Д’Аннуцио описал ее в одном из романов:
«Она завернулась в длинный восточный палантин из тех материй, что маг Мариано Фортуни погружает в свои красильные чаны и вынимает окрашенными в цвета грез… Ей нравилось подчеркивать свою двадцатипятилетнюю свежесть красным и черным: густо чернить веки над горящими глазами и кровенить уста киноварью… При всем при том ее хрупкость, гибкость и сладострастие были сродни творениям Микеланджело. Платья были неотделимы от нее, как зола неотделима от угольев… Всем своим существом она демонстрировала, что колдовство есть искусно внушенное помешательство».
И Луиза действительно гуляет по набережным в алом плаще от Фортуни – как живая иллюстрация к роману.
Эльза Скьяпарелли

Это она последняя попробовала покрыть мальчика позолотой на каком-то празднике в ренессансном стиле – и он чуть не умер. После мальчиков позолотой уже не покрывали.


Это она ночами прогуливалась по набережным Венеции в сопровождении сначала – двух великолепных борзых, черной и белой, в ошейниках, усыпанных бриллиантами, а потом – в сопровождении живого павлина... Потом появился гепард и чернокожий слуга с факелом.

Каждый сезон, приезжая в Венецию из Рима, маркиза перевозила черно-белое мраморное покрытие полов. Лишь одна комната выделялась по оформлению среди других залов - ее стены украшали пластины из старинного золота.
В разбитом во дворе палаццо саду Казати устраивает зоопарк. На ветвях деревьев сидят дрозды-альбиносы, которых каждый день перекрашивают под цвет волос маркизы, по дорожкам разгуливают белые павлины. Компанию самой хозяйке дома составляют змеи и два гепарда, вместе с которыми она на гондоле прогуливается по венецианским каналам. Однажды она даже вызвала гнев городских властей, позволив себе перекрасить гондолу из традиционного черного цвета в белый. Прохожие, завидевшие с мостов приближение гондолы маркизы, неизменно встречали ее бурными аплодисментами...»

Ее балы, на которые мечтали попасть все европейские знаменитости, устраивались прямо на площади Сан-Марко – главной площади Венеции. У Казати хватало для этого денег и влияния. Горожане арендовали окна, выходящие на площадь, чтобы посмотреть, как веселится знать...
Светский обозреватель тех лет Габриэль Луи Пренгуэ так описывает в своих мемуарах вечера Казати: «Дверь в комнате, где мы сидели и беседовали, вдруг распахнулась и вошла покойница. Ее великолепная фигура была туго обтянута платьем из белого атласа с длиннющим шлейфом, грудь прикрывал букет белых орхидей. Огненно-рыжие волосы подчеркивали алебастровую бледность лица, которое полностью пожирали два огромных глаза; расширенные угольно-черные зрачки составляли зловещий контраст с ярко-алыми губами, казавшимися открытой раной на фоне этой бледности. На руках у нее примостился детеныш леопарда.
Она поглядела на гостей в маленький, усыпанный бриллиантами лорнет и пригласила всех на маскарад, который должен был состояться через несколько дней в ее дворце на берегу Большого канала… В ночь карнавала маркиза прислала гондолы с разодетыми в пух и прах гондольерами, чтобы перевезти приглашенных (человек двести) на небольшую пристань, выделенную ей по особому распоряжению городского головы… Там гостей уже ожидал оркестр. По всему периметру площади стояли на расстоянии метров десяти друг от друга черные великаны в алых шелковых одеяниях. Между ними была натянута золотая цепь, преграждавшая доступ толпе…

Под восторженные выкрики собравшихся маркиза Казати вышла из гондолы. Гигантские черные и белые перья фламинго колыхались на атласном платье цвета лунного сияния, перехваченном в талии черным бархатным поясом; одной рукой она обхватила букет черных ирисов, в другой держала на поводке двух леопардов. Вечер был сказочным».

Прогулка маркизы Казати. Худ. Ольга Балабанова
В 1924 году Пабло Пикассо создает для нее необычный костюм, главным элементом которого были электрические лампочки. Но поразить публику на сей раз маркиза не успела - головной убор застрял в дверном проеме и его обладательницу ударило током. Да так сильно, что какое-то время Казати в конвульсиях билась на полу.

Маркиза окончательно рассталась с супругом в 1914 году, а официальный развод получила лишь в 1924-м. Кристине в 1914-м исполнилось 13 лет, она осталась с матерью. Хотя что означает «осталась»? Дочь сначала жила в строгом римско-католическом монастыре, а потом училась в Оксфордском университете, который так и не окончила. А карнавал жизни Луизы по-прежнему продолжался, правда, теперь с меньшим размахом: увеселительные мероприятия европейского бомонда сократились в связи с Первой мировой войной. А после войны мир и вовсе стал другим, и это не могла не почувствовать Казати. Изменился и ее образ жизни, хотя, конечно, менее эксцентричной она не стала.

Судьба Кристины оказалась совсем непохожей на судьбу матери. В 1925 году она вышла замуж за Фрэнсиса Джона Кларенса Уэстерна Плантагенета, виконта Гастингса, вопреки воле родителей возлюбленного и обосновалась в Англии. Ее супруг занимался живописью и даже создал впоследствии портрет своей скандально известной тещи. В 1928 году Кристина родила девочку, которую назвали Мурея.

Внучка маркизы сыграет в ее закатной жизни особую роль: она одна из немногих будет рядом с Луизой в старости. Кристина расстанется с Гастингсом, выйдет замуж второй раз, но уйдет из жизни в 51 год. Так, постепенно близкие люди будут покидать маркизу…

Особо громкую и подчас скандальную славу Казати придали события, связанные с чередой ее балов 1927 года. Один из них, майский (он, правда, оказался, наиболее «тихим»), запечатлела помощница Айседоры Дункан Мэри Дести в книге «Нерассказанные истории»: «Мы прибыли около полуночи в страшное ненастье. Нам показалось, перед нами возникло сказочное видение. Дом был окружен вереницей крохотных электрических лампочек… По тропинкам сновали лакеи в роскошных, шитых золотом камзолах, атласных штанах и шелковых чулках. В доме, невзирая на потоп, собрались все звезды «Комеди Франсез» и самые знаменитые поэты и художники того времени. Прием воистину поражал великолепием… Росту в этой худой женщине было что-нибудь метр восемьдесят, и вдобавок она надела очень высокую черную шляпу, усеянную звездами. Лица было не видно под маской, из-под которой сверкали под стать бриллиантам, усыпавшим руки, шею и плечи, огромные глаза. Как сомнамбула, прошла она по залам, раскланиваясь со всеми, будто одна из приглашенных…» Это называлось балом Золотой розы. Далее Мэри Дести отмечает, что в память об увиденном великолепии она долго хранила золотую розу, внутри которой находилась крошечная капсула с розовой эссенцией - золотые цветки раздавали гостям перед разъездом. Этот бал прошел на удивление спокойно, а вот другой - в память о графе Калиостро, устроенный месяцем позже, провалился. Он готовился в парижском особняке Казати - Пале-Роз, принадлежавшем до нее графу Роберу де Монтескью. Приготовления к празднику были грандиозными. Перед приездом гостей дворцовый сад был уставлен горящими факелами, столы изобиловали яствами, прислугу нарядили в парики и костюмы, соответствующие духу времени великого чародея. Кого здесь только не было! Петр Великий, Мария Антуанетта, граф Д"Артуа… Но действо развернули вспять сами силы природы, началась такая гроза, что молния, казалось, вот-вот спалит всех присутствующих. Возникла жуткая паника, и гости в ужасе стали разбегаться во все стороны прямо по потокам воды, да еще и поливаемые сверху. Все смешалось: костюмы, кринолины, парики, грим растекался по их лицам ручьями. Это было страшное зрелище.

Оплатить все счета за этот маскарад Луиза сможет с большим трудом, изыскивая средства уже из остатков своего состояния.

И с этого момента ее долги неуклонно росли. С молотка пошло сначала содержимое дворца, а потом и само сооружение, а главное - необыкновенный «Эрмитаж» Казати, где, говорят, насчитывалось около 130 посвященных ей работ. И если представить, какие имена присутствовали в этой галерее, то можно составить представление о величине долга. Хотя маркиза никогда не умела быть рачительной, чего стоят такие факты, что она могла расплачиваться с таксистом драгоценными камнями. Кстати, одну из золотых газелей приобрела в то время Коко Шанель…

В 1938 году умер ее самый задушевный друг - Д"Аннунцио. На его похороны Казати не поехала.

В преклонном возрасте маркиза продолжала оставаться Луизой Казати и все так же как магнитом притягивала к себе людей. Последние пятнадцать лет не единожды проверили ее на прочность, и она не изменила своей жажды жизни. Как пишут биографы, Скот Д. Райерссон и Майкл Орландо Яккарино, обстановка, в которой она пребывала, совершенно не походила на прежнюю. Некогда одна из самых богатых женщин Европы довольствовалась диваном, набитым конским волосом, старой ванной и сломанными часами с кукушкой. При этом Казати продолжала развлекать себя и навещавших ее друзей, число которых сильно сократилось: она составляла коллажи из газетных и журнальных вырезок. И ее творчество как всегда было проникнуто выдумкой и оригинальностью.

1 июня 1957 года Луиза Казати стала частью вечности. Она умерла за любимым развлечением - по окончании спиритического сеанса. В другом месте я прочитала, что причиной смерти стало острое нарушение мозгового кровообращения..хотя одно не исключает другого.
Внучка одела ее в легендарный леопардовый костюм, последний друг маркизы, Сидни Фармер, принес для нее новые накладные ресницы, а также чучело любимого пекинеса, который приютился в ногах дражайшей хозяйки.

На похоронах светской королевы Европы присутствовало всего шесть человек. Некогда одна из самых богатых женщин мира оставила после себя набитый конским волосом матрас, сломанные часы с кукушкой и букетик искусственных цветов…
Похоронена она в Лондоне на Бромптонском кладбище