Мария колос. Мария Каллас: тайны жизни и смерти великой оперной певицы. Биография, история жизни Марии Каллас

Имя величайшей оперной певицы ХХ века Марии Каллас всегда было овеяно легендами.

Всю жизнь она давала поводы для сплетен: и тогда, когда ей удалось сбросить вес с 92-х до 64-х кг, а способы снижения веса она держала в тайне, и когда, еще будучи замужней, она отправилась в морской круиз с греческим миллиардером Аристотелем Онассисом, и когда потеряла голос и покинула сцену, и когда доживала свои дни в полном одиночестве.

Смерть Марии Каллас оставила не меньше вопросов без ответов, чем ее жизнь: была версия, что певицу отравили, а чтобы скрыть следы преступления, тело кремировали.

М.Каллас-"Casta diva"

Мария Анна София Сесилия Калогеропулу была нежеланным ребенком – родители ждали мальчика, и после рождения дочери мать несколько дней отказывалась даже смотреть на нее.

Вскоре родители расстались, и мать с дочерьми вернулась из Америки на родину, в Грецию.

В 5 лет Мария начала брать уроки фортепиано, а с 8-ми – заниматься вокалом. Свое обучение она продолжила в консерватории, где опытные педагоги сразу распознали ее талант.

На большой сцене Мария дебютировала в театре Афин – она спела партию в «Тоске» Пуччини. До окончания Второй Мировой войны она выступала в Греции, но настоящая популярность обрушилась на нее в 1947 г., после ее появления на фестивале оперного искусства в Вероне.

Тогда на нее обратил внимание известный итальянский дирижер Туллио Серафин, пригласивший ее в оперный театр Венеции.

В Италии судьба свела певицу с поклонником оперы, богатым промышленником Джиованни Батиста Менегини, который вскоре стал ее мужем

Путь Марии Каллас к успеху был бесконечной работой над собой. Внешне ей удалось измениться почти до неузнаваемости.

Мария фиксировала результаты: «Джоконда 92 кг; Аида 87 кг; Норма 80 кг; Медея 78 кг; Лючия 75 кг; Альцеста 65 кг; Елизавета 64 кг».

При этом о способах снижения веса она никогда не говорила, что вызывало разные домыслы – например, о хирургическом вмешательстве.

В 1957 г. на балу в Венеции Мария Каллас познакомилась со своим земляком, миллиардером Аристотелем Онассисом.

Эта встреча стала для нее роковой. Аристотель пригласил ее вместе с мужем в морской круиз на своей шикарной яхте «Кристина».

Вызывая шок у окружающих, Мария с Аристотелем уединялись в его апартаментах.

Ради Аристотеля Мария ушла от мужа, он же не спешил разводиться с женой.

К тому же, он лишил ее возможности родить ребенка – у миллиардера уже были наследники, и детей он категорически не хотел.

Через много лет судьба его жестоко наказала за это: его сын погиб в автокатастрофе, а дочь умерла от передозировки наркотиков.

В конце концов Онассис женился на Жаклин Кеннеди, а Мария осталась одна.

«Сначала я потеряла вес, потом я потеряла голос, а теперь я потеряла Онассиса», – сказала она осаждавшим ее журналистам.

Maria Callas Bohème: Si, mi chiamano Mimì...

Maria Callas - Ave Maria

В последний раз Каллас вышла на сцену в 1974 г. После этого она до самой смерти в 1977 г. практически не покидала своей квартиры.

По официальной версии, Мария Каллас умерла от сердечного приступа.

Но среди ее поклонников была распространенной другая версия. Говорили, что Марию отравила ее пианистка Васса Деветци.

Якобы она хотела завладеть имуществом Каллас, и для этого ограждала ее от общения с людьми, добавляла в ее лекарства транквилизаторы, усугубляя ее депрессию.

Однако эта версия не была доказана. По версии мужа Марии, Джиованни Батиста Менегини, певица покончила с собой.

Maria Callas - La Traviata

Тело Марии Каллас кремировали, а прах развеяли над Эгейским морем.

Мария Каллас - женщина, голос которой называют феноменом. Оперная певица, исполнение которой заставляло и заставляет слушателя затаить дыхание, а «Каста Диво», «Бахиана» и «Аве Мария» до сих пор любимы поклонниками классической оперы. После смерти Марии Каллас известный музыкальный критик того времени Пьер-Жан Реми напишет:

«После Каллас опера никогда не будет такой же, как раньше».

Однако мало кто знает, что помимо аплодисментов и всеобщего обожания биография Марии Каллас была наполнена болью разочарований и потерь.

Детство и юность

Мария Сесилия Каллас, крещеная как Мария Анна София Кекилия Калогеропулу, родилась 2 декабря 1923 года в Нью-Йорке. Рождению девочки предшествовала трагедия в семье: родители потеряли единственного сына Базиля. Страшное потрясение толкнуло Георгеса, отца Марии, принять решение о переезде из Греции в Соединенные Штаты. Мать Марии, Евангелия, на тот момент носила третьего ребенка (в семье уже была старшая дочь Синтия). Женщина мечтала родить мальчика, который заменил бы умершего сына.

Рождение второй дочери стало для Евангелии ударом: мать отказывалась даже смотреть в сторону новорожденной в течение нескольких дней после родов. Достаточно быстро стало понятно, что девочка родилась одаренной. Мария с трех лет слушала классическую музыку, игрушки девочке заменяли пластинки с оперными ариями. Мария Каллас часами вслушивалась в музыкальные произведения, не чувствуя скуки. В пять лет девочка стала осваивать фортепиано, а в восемь - брать уроки пения. Уже в десять лет Мария производила впечатление на слушателей необыкновенным голосом.

Мать Марии как будто старалась исправить разочарование от рождения девочки, постоянно настаивая на том, чтобы та добивалась совершенства, заслуживая хорошее отношение со стороны родительницы. В 13 лет девочка участвовала в популярном радио-шоу, а также в детском вокальном конкурсе в Чикаго.

Постоянная требовательность матери оставила неизгладимый след в характере Марии: до последнего часа певица будет стремиться к совершенству, превозмогая саму себя и внешние обстоятельства. Позже сестра Каллас будет вспоминать, что красивая и талантливая Мария считала себя толстой, бесталанной и неуклюжей.

Нелюбовь матери заставляла девочку искать изъяны в себе и стремиться доказать собственную значимость. Эта детская травма останется с Каллас на всю жизнь. Уже будучи знаменитой, женщина признается журналистам:

«Я никогда не уверена в самой себе, меня постоянно гложут разнообразные сомнения и опасения».

Когда Марии исполнилось 13 лет, мать девочки, поссорившись с мужем, забрала дочерей и вернулась в родные Афины. Там женщина приложила максимум усилий, чтобы устроить дочь учиться в Королевскую консерваторию. Загвоздка оказалась в том, что прием был разрешен только с 16 лет, поэтому Мария солгала о возрасте. Так начался серьезный творческий путь Марии Каллас.

Музыка

Училась Мария с удовольствием, делая успехи. В 16 лет девушка окончила консерваторию, завоевав главный приз в традиционном выпускном консерваторском конкурсе. С тех пор юная дива начала зарабатывать деньги необыкновенным голосом. В военные годы это пришлось как нельзя более кстати: у семьи не было денег. Когда девушке было 19, она спела свою первую партию в опере «Тоска». Гонорар по тем временам оказался царским - 65 долларов.

В 1945-м Мария Каллас отправилась в Нью-Йорк. Встреча с любимым отцом омрачилась присутствием новой жены мужчины: той не понравилось пение Марии. Следующие два года отмечены для Каллас постоянными кастингами и пробами в Нью-Йорке, Чикаго и Сан-Франциско.

Наконец, в 1947-м Марии предложили контракт на выступления в итальянской Вероне. Там певицу ждал триумф: партии в «Джоконде» и «Пуританах» потрясли музыкальную общественность. Каллас постоянно приглашали на новые роли, благодаря чему Мария побывала в Венеции, Турине, Флоренции.

Италия стала для женщины новым домом, подарившим Каллас признание, восхищение и любящего мужа. Карьера певицы шла в гору, от приглашений не было отбоя, а фото Марии Каллас украшали многочисленные афиши и плакаты.

В 1949-м Мария выступает в Аргентине, в 1950-м - в Мехико. Постоянные разъезды стали не лучшим образом сказываться на здоровье дивы: женщина набирала вес, который грозил стать препятствием для дальнейших выступлений. Однако тоска по близким людям и ставшей родной Италии заставляли Марию «заедать» переживания.

Наконец, вернувшись в Италию, Мария дебютировала в культовом оперном театре «Ла Скала». Женщине досталась «Аида». Успех оказался колоссальным - Каллас признали гениальной певицей. Однако строжайшим критиком для Марии по-прежнему была она сама. Детский страх быть отверженной матерью постоянно жил внутри Каллас, заставляя стремиться к совершенству. Лучшей наградой стало приглашение в официальную труппу «Ла Скала» в 1951-м.

В 1952-м Каллас исполняет «Норму» в лондонской Королевской опере. 1953-й отмечен «Медеей» в «Ла Скала». Непопулярная до той поры, «Медея» становится, как сейчас сказали бы, хитом: чувственное исполнение Марии Каллас подарило музыкальному произведению новую жизнь.

Несмотря на потрясающий успех, Каллас страдала из-за постоянных депрессий. Женщина пыталась похудеть, стресс из-за недоедания дополнялся утомительными переездами из города в город и длительными репетициями. Начало сказываться нервное истощение, Каллас стала отменять выступления.

Это не могло не отразиться на мнении общественности: за певицей закрепилась слава взбалмошной и капризной женщины. Отмены представлений влекли за собой судебные разбирательства, а разгромные статьи в прессе только усугубляли стресс Марии.

Последовавшие за этим события в личной жизни еще больше подорвали репутацию Марии Каллас. В 1960-м и 1961-м певица выступила лишь несколько раз. Последнюю партию дива исполнила в опере «Норма» в 1965-м в Париже.

В 1970 году певица согласится на съемки в фильме: Марию Каллас пригласили на роль Медеи. Режиссером был гениальный Пазолини. Позже мастер скажет о Марии:

«Вот женщина, в каком-то смысле самая современная из женщин, но в ней живет древняя женщина - странная, мистическая, волшебная, с ужасными внутренними конфликтами».

Личная жизнь

Первым мужем Марии Каллас стал мужчина по имени Джованни Баттиста Менегини. Каллас познакомилась с ним в Италии. Джованни страстно любил оперу, и не менее страстно полюбил Марию. Будучи состоятельным человеком, Менегини отказался от успешного бизнеса, чтобы посвятить жизнь возлюбленной. Менегини был вдвое старше Каллас, и возможно, благодаря разнице в возрасте, мужчине удалось стать для супруги любовником и другом, чутким отцом и внимательным менеджером.

В 1949 году влюбленные венчались в католической церкви. Спустя 11 лет этот факт станет препятствием для союза Марии с новым возлюбленным: ортодоксальная греческая церковь откажет женщине в разводе. Первые годы брака с Менегини оказались счастливыми, Мария даже подумывала оставить сцену, родить ребенка и посвятить жизнь семье. Однако этому не суждено было сбыться.

В 1957-м Мария познакомилась с Аристотелем Онассисом, состоятельным судовладельцем и бизнесменом из Греции. Спустя два года медики рекомендовали певице проводить больше времени на море: морской воздух должен был помочь женщине справиться с усталостью и нервным истощением. Так Мария снова встречается с Онассисом, приняв приглашение совершить круиз на яхте миллиардера.

Эта поездка стала последней точкой в браке Каллас. Между Марией и Аристотелем завязались страстные отношения. Привлекательный мужчина вскружил голову оперной диве, которая позже признавалась, что порой не могла дышать от переполнявшего чувства к Аристотелю.

После круиза Мария перебирается в Париж, чтобы быть ближе к возлюбленному. Онассис развелся с женой, готовый жениться на Марии, однако венчание в католической церкви не позволило женщине разорвать предыдущий брак, тем более, что Менегини приложил массу усилий для отсрочки развода.

Несмотря на бурю чувств, личная жизнь Марии Каллас оказалась вовсе не безоблачной. В 1966-м женщина забеременела от Аристотеля, однако тот оказался категоричен: аборт. Мария была сломлена. Женщина избавилась от ребенка из-за страха потерять возлюбленного, однако до последнего жалела об этом решении.

В отношениях начал назревать разлад, пара постоянно ссорилась. Мария Каллас пыталась сохранить любовь, отказываясь от концертов и отменяя выступления, только чтобы быть рядом с Аристотелем. К сожалению, как часто случается, жертвы оказались напрасными. Пара распалась, а в 1968-м Аристотель женился на . После разрыва с Онассисом Мария Каллас так и не смогла найти свое счастье.

Смерть

Уход возлюбленного, окончание карьеры и предыдущие нервные потрясения подкосили жизненную волю и здоровье Марии. Последние годы жизни бывшая звезда провела в одиночестве, не желая ни с кем общаться.

Мария Каллас умерла в 1977 году, женщине было 53 года. Причиной смерти медики назовут остановку сердца, к которой привел дерматомиозит (серьезное заболевание соединительной ткани и гладкой мускулатуры), диагностированный певице незадолго до смерти.

Существует также версия, что смерть Марии Каллас не случайна. Якобы певицу отравила Вассо Деветци, подруга Марии. Однако эта история не нашла подтверждения. Прах дивы, согласно завещанию Марии, развеян над Эгейским морем.

В 2002 году Франко Дзеффирелли, бывший другом Марии, снял фильм «Каллас навсегда». Певицу сыграла неподражаемая .

Партии Марии Каллас

• 1938 - Сантуцца
• 1941 - Тоска
• 1947 - Джоконда
• 1947 - Изольда
• 1948 - Турандот
• 1948 - Аида
• 1948 - Норма
• 1949 - Брунгильда
• 1949 - Эльвира
• 1951 - Елена

Непревзойденная Мария Каллас - одна из самых известных и влиятельных оперных исполнительниц XX столетия. Критики восхваляли ее за технику виртуозного пения бельканто, широкий диапазон голоса и драматические интерпретации. Ценители и знатоки вокального искусства наградили певицу титулом La Divina (божественная). Известный американский композитор и дирижер дал высокую оценку таланту Марии Каллас, окрестив ее «чистым электричеством».

Ранние годы

Мария Анна София Кекилия родилась 2 декабря 1923 года в Нью-Йорке, в семье греческих эмигрантов Георгеса (Джорджа) и Евангелии Каллас. Брак ее родителей не был счастливым, супругов ничего не объединяло, кроме общих детей: дочерей Джеки и Марии, и сына Вассилиса. Евангелия была жизнерадостной и амбициозной девушкой, в детстве она мечтала заниматься искусством, но родители не поддержали ее устремлений. Георгес уделял жене мало внимания и не разделял ее любовь к музыке. Отношения между супругами ухудшились после смерти их сына Вассилиса летом 1922 года от менингита.

Узнав, что Евангелия снова беременна, Джордж принял решение переехать с семьей в Америку, и в июле 1923 года они отправилась в Нью-Йорк. Евангелия была убеждена, что у нее родится сын, поэтому появление на свет дочери стало для нее настоящим ударом. Первые четыре дня после родов она отказывалась даже смотреть на дочь. Когда Марии исполнилось 4 года, ее отец открыл собственную аптеку и семья переселилась на Манхэттен, где прошло детство оперной дивы.

Когда Марии исполнилось три года, родители обнаружили у нее музыкальный талант. Евангелия стремилась раскрыть дар дочери и сделать для нее то, в чем в свое время ей отказали ее собственные родители. Каллас позже вспоминала: «Меня заставляли петь, когда мне было всего пять лет, и я ненавидела это». Георгес был недоволен тем, что супруга во всем отдает предпочтение старшей дочери Джеки и оказывает сильное давление на Марию. Супруги часто ссорились, и в 1937 году Евангелия приняла решение вернуться в Афины вместе с дочерьми.

Образование

Музыкальное образование Мария Каллас получила в Афинах. Первоначально мать пыталась записать ее в престижную Национальную консерваторию Греции, но директор консерватории отказался принять девочку, так как она не обладала необходимыми теоретическими знаниями (сольфеджио).

Летом 1937 года Евангелия посетила талантливого педагога Марию Тривелла, которая преподавала в одной из афинских консерваторий, и попросила ее взять Марию в качестве своей ученицы за скромную плату. Тривелла согласилась стать наставницей Каллас и отказалась брать оплату за ее обучение. Позже Тривелла вспоминала: «Мария Каллас была фанатичной и бескомпромиссной ученицей, которая отдавалась музыке всем сердцем и душой. Ее прогресс был феноменальным. Она занималась музыкой по 5-6 часов в день».

Дебютное выступление на сцене

Дебют Марии Каллас состоялся в 1939 году на студенческом спектакле, в котором она исполнила роль Сантуццы в опере «Сельская честь». Успешно завершив свое обучение в Национальной консерватории, Каллас поступила в Афинскую консерваторию, в класс выдающейся испанской певицы и талантливого педагога Эльвиры де Идальго. Каллас приходила в консерваторию в 10 утра и уходила вместе с последними учениками. Она буквально «впитывала» в себя новые знания и стремилась познать все секреты искусства оперного пения. Мария Каллас и опера были неотделимы друг от друга. Музыка стала смыслом жизни для начинающей певицы.

Оперная карьера в Греции

Профессиональный дебют Каллас состоялся в феврале 1941 года. Она исполнила небольшую партию Беатриче в оперетте «Бокаччо». Успешное выступление певицы вызвало неприязненное отношение у коллег, которые пытались навредить ее карьере. Однако ничто не могло помешать Каллас заниматься любимым делом, и в августе 1942 года она дебютировала в главной роли, исполнив партию Тоски, в одноименной опере Пуччини. Затем ее пригласили исполнить партию Марты в опере Эжена д"Альберта «Долина». Арии Марии Каллас вызывали восторг у публики и получали восторженные отзывы критиков.

До 1945 года Каллас выступала в Афинской опере и с успехом осваивала ведущие оперные партии. После освобождения Греции от немецко-фашистских оккупантов, Идальго посоветовала ей обосноваться в Италии. Каллас дала серию концертов по всей Греции, а затем вернулась в Америку, чтобы увидеться с отцом. Она покинула Грецию 14 сентября 1945 года, за два месяца до своего 22-го дня рождения. Карьеру в Греции Мария Каллас называла основой своего музыкального и драматического воспитания.

Расцвет творчества

В 1947 году Каллас получила свой первый престижный контракт. Талантливой исполнительнице предстояло исполнить партию Джоконды в одноименной опере Амилькаре Понкьелли. Спектаклем дирижировал Туллио Серафин, по рекомендации которого Каллас пригласили выступать в Венеции, где она исполняла главные партии в операх «Турандот» Пуччини и «Тристан и Изольда» Вагнера. Публика с восторгом приветствовала арии Марии Каллас из опер двух величайших композиторов. Даже люди, которые в прошлом подвергали критике ее творчество, стали признавать уникальный талант певицы.

По прибытии в Верону, Каллас познакомилась с Джованни Батиста Менегини, богатым промышленником, который начал ухаживать за ней. Они поженились в 1949 году и прожили вместе 10 лет. Благодаря любви и постоянной поддержке супруга Мария Каллас смогла построить успешную оперную карьеру в Италии.

Каллас ответственно подходила к выступлениям и постоянно совершенствовала свои музыкальные навыки. Немало внимания она уделяла и своей внешности. В первые годы карьеры, при росте 173 сантиметра, она весила почти 90 килограммов. Мария начала соблюдать жесткую диету и за короткий срок (1953 - начало 1954 года) похудела на 36 килограммов.

В миланском оперном театре La Scala Каллас впервые выступила в 1951 году с партией Елены в «Сицилийской вечерне» Джузеппе Верди. В 1956 году она триумфально выступила в «Метрополитен-опера», где предстала перед публикой в роли Нормы в одноименной опере Беллини. Арию Марии Каллас "Каста Дива" (Casta Diva) критики тех лет причисляли к высшим достижениям артистки.

Отношения с Аристотелем Онассисом

В 1957 году, будучи в браке с Джованни Баттиста Менегини, Каллас познакомилась с греческим судоходным магнатом Аристотелем Онассисом на вечеринке, устроенной в ее честь. Между ними начался страстный роман, о котором много писали в газетах. В ноябре 1959 года Каллас оставила своего мужа. Она отказалась от карьеры на большой сцене, чтобы больше времени проводить с любимым.

Отношения Марии Каллас и Аристотеля Онассиса завершились в 1968 году, когда миллиардер покинул Каллас и женился на Жаклин Кеннеди. Предательство мужчины, которого она искренне любила и была ему предана, стало страшным ударом для оперной дивы.

Последние годы жизни

Каллас провела последние годы жизни в уединении, в Париже. 16 сентября 1977 года в возрасте 53 лет она умерла от инфаркта миокарда. До сих пор для биографов исполнительницы остается открытым вопрос, что послужило причиной ухудшения самочувствия певицы. Сердечная недостаточность могла развиться из-за диагностированной у нее редкой болезни - дерматомиозита. Согласно альтернативной версии медиков, проблемы с сердцем были вызваны побочным действием стероидов и иммунодепрессантов, которые Каллас принимала в период болезни.

20 сентября 1977 года в греческом православном соборе святого Стефана состоялось отпевание Марии Каллас. Прах величайшей оперной певицы, оставившей после себя богатое творческое наследие, был развеян над Эгейским морем.

Упоминание в массовой культуре

Фильм о Марии Каллас был снят в 2002 году режиссером В основу фильма «Каллас навсегда» положен вымышленный эпизод из жизни певицы, роль которой блестяще исполнила Фанни Ардан.

В 2007 году Каллас посмертно была награждена премией Грэмми за «Музыкальные достижения всей жизни». В том же году она была признана «Лучшим сопрано всех времен» по версии британского журнала BBC Music Magazine.

В 2012 году Каллас стала членом Зала славы, учрежденного авторитетным британским журналом Gramophone.

Имя: София Сесилия Калос (при крещении Мария Анна София Кекилия Калогеропулу)

Государство: США

Сфера деятельности: опера

Величайшее достижение: одна из самых знаменитых и великих оперных певиц 20 века

Наверно, не будет преувеличением сказать, что имя Марии Каллас знакомо даже тем, кто ни разу не был в опере и не слышал ее дивного голоса (даже в записи). Ее блистательная карьера была своеобразной платой за неудачи в личной жизни, которыми была наполнена жизнь певицы.

Биография

Будущая звезда родилась в Нью-Йорке 2 декабря 1923 года в семье эмигрантов из Греции. К сожалению, еще до рождения, находясь в утробе матери, Мария как будто чувствовала, что даже за любовь родителей придется бороться. Проживая в Греции, родители будущей певицы пережили трагедию-смерть сына. В семье подрастала уже дочь, Синтия. Евангелия, мать Марии, была беременна, когда Георгиос Калогеропулос, отец семейства, решил переехать из солнечной Греции в США, подальше от горьких воспоминаний. Семья осела в Нью-Йорке.

Родители очень ждали рождения сына, чтобы заменить Базиля, но родилась очередная девочка. Это было настоящим ударом для матери. В течение первых дней после родов мать отказывалась даже взглянуть на кроху, но со временем родители смирились и занялись воспитанием дочери.

Подрастая, взрослые начали понимать, что девочка растет необычайно талантливой. Мария начала слушать классическую музыку в возрасте 3 лет, в пять – играть на пианино, а в восемь – заниматься с педагогом вокалом. Помимо музыкального образования, мать уделяла много времени книгам и постоянно водила дочь в библиотеку.

В 1936 году Мария с матерью едут в Грецию, чтобы продолжить образование на своей исторической родине. Девушка поступает в афинскую консерваторию, где ее наставником становится Эльвира Де Идальго, знаменитая тогда оперная певица с удивительным колоратурным сопрано. Дебют Марии, как певицы, состоялся в 1941 году. Это была опера Пуччини «Тоска».

Мать была очень требовательной по отношении к Марии, постоянно критикуя и добиваясь совершенства во всем. впоследствии это отразилось на дальнейшей жизни Каллас – всегда она будет добиваться совершенства в исполнении, несмотря ни на какие обстоятельства. Мария обладала яркой внешностью, но требования матери взрастили в ней комплекс неполноценности – ей казалось, что она некрасивая, неуклюжая, толстая, и голос у нее никакой. Даже когда жизнь и признание поклонников доказывали обратное.

В 1945 году Мария Каллас возвращается в Америку. Начинается ее настоящий творческий путь, но пока безуспешно – ее выступлениям сопутствовала череда отказов. Наконец, в 1947 году в Вероне, на сцене амфитеатра зрители впервые могли лицезреть новую звезду в опере «Джоконда», которой руководил дирижер Туллио Серафин. Именно знакомство с ним Мария связывает с началом своей головокружительной карьеры, ведь именно он становится ее путеводной звездой и обеспечивает партии в «Аиде», «Валькирии», «Пуританах» и других оперных представлениях.

Уже через 2 года, в 1949 году, Мария отправляется на первые большие гастроли в Латинскую Америку, где ее также ждал успех. Но именно Италия становится ее новым домом, подарившим возможность выступать. В 1950 году она поет в легендарной Ла Скале, что по оперным меркам является верхом престижа и признания.

Италия подарила Марии и возможность изменить свою личную жизнь – в Вероне она знакомится с бизнесменом Джованни Менегини, который был большим поклонником оперы. Несмотря на солидную разницу в возрасте – почти 20 лет – Мария приняла его предложение руки и сердца, и в 1949 году они поженились. Джованни становится продюсером звезды и самым преданным поклонником Марии. Казалось бы, вот оно счастье – полные зрительные залы рукоплещут Каллас, дома ее ждет верный муж, который любит ее больше жизни. Но судьба уготовила Марии еще более тяжкое испытание. В 1957 году в Венеции на одном из светских мероприятий Мария знакомится с греческим судовладельцем и миллионером Аристотелем Онассисом.

Тогда между ними не пробежала искра, но Мария отметила про себя импозантного грека. Их следующая встреча состоялась спустя 2 года. Онассис пригласил оперную диву с супругом совершить прогулку на его яхте. Это стало отправной точкой в их отношениях – Онассис подал на развод с женой, Мария ушла от своего верного мужа, и пара стала появляться везде вдвоем. Мария переехала в Париж, чтобы быть ближе к Аристотелю. Шли разговоры о свадьбе, но обманутый супруг Каллас делал все, чтобы не допустить развода, оттягивал этот процесс, как только мог. Кроме этого, они с Джованни венчались в церкви, и это в те времена считалось нерушимым – Ватикан категорически отказывался аннулировать брак певицы.

Аристотель и Мария стали жить гражданским браком, но это было трудно назвать спокойным существованием. Постоянные ссоры сопровождали их союз. В 1966 году Мария узнала, что ждет ребенка. Онассис был категоричен – только аборт.

Боясь потерять свою любовь, Каллас пошла на это и до конца жизни жалела о принятом решении. А пока старалась все свое время проводить с возлюбленным, даже отменяла выступления, из-за чего за ней закрепилась репутация капризной дивы. Сорванные спектакли стоили уйму денег (выплата неустойки), но Марию было не остановить. Совместное мучение продолжалось еще два года, а потом Каллас узнала, что Аристотель собирается жениться на бывшей первой леди США, вдове , Жаклин.

Последние годы жизни

Опустошенная звезда предпочитала жить одна в Париже. Ее карьера также подходила к своему логическому концу – голос стал сдавать, здоровье подводило. Еще в пору молодости Мария заедала кризис в своей жизни, из-за чего стремительно прибавлялись лишние килограммы, и она казалась себе еще более непривлекательной. В начале 1970-х годов она стала педагогом – проводила занятия в Джульярдской школе – одном из самых престижных музыкальных учебных заведений. В 1977 году Мария Каллас скончалась в квартире в Париже, в полном одиночестве из-за остановки сердца. Ее кремировали, прах развеяли на волнами Эгейского моря, а пустую урну поместили в колумбарий на кладбище Пер-Лашез.

Взлёту карьеры Каллас в середине XX века сопутствовало появление в звукозаписи долгоиграющей пластинки и дружба с видным деятелем звукозаписывающей компании EMI Вальтером Легге .

Приход на сцену оперных театров нового поколения дирижёров, таких как Герберт фон Караян и Леонард Бернстайн , и кинорежиссеров, таких как Лукино Висконти и Франко Дзеффирелли , сделал каждый спектакль с участием Марии Каллас событием. Она превратила оперу в настоящий драматический театр, заставляя даже «трели и гаммы выражать радость, беспокойство или тоску» .

Введена в Зал славы журнала Gramophone .

Биография

Педагогическая деятельность

Работа в кино

В 1968 году Портрет Марии Каллас / Maria Callas Portrat (1968, Германия, короткометражный, экспериментальный,)

Смерть

Последние годы жизни Мария Каллас жила в Париже , практически не выходя из квартиры, где и скончалась в 1977 году . Тело было кремировано и похоронено на кладбище Пер-Лашез . После кражи урны с пеплом и возвращения её обратно, её прах был развеян над Эгейским морем . Пустая урна остается в колумбарии кладбища Пер-Лашез.

Итальянские фониатры (врачи-специалисты по заболеваниям голосовых связок) Франко Фусси и Нико Паолилло установили наиболее вероятную причину смерти оперной дивы Марии Каллас, пишет итальянская La Stampa (перевод статьи на английский опубликован Parterre Box). Согласно результатам их исследования, Каллас умерла от дерматомиозита - редкого заболевания соединительной ткани и гладкой мускулатуры.

К такому выводу Фусси и Паолилло пришли, изучив сделанные в разные годы записи Каллас и проанализировав постепенное ухудшение её голоса. Спектрографический анализ студийных записей и концертных выступлений показал, что к концу 1960-х, когда ухудшение её вокальных данных стало очевидным, диапазон голоса Каллас фактически сменился с сопрано на меццо-сопрано, что объясняло изменение звучания высоких нот в её исполнении.

Кроме того, тщательное изучение видеозаписей её поздних концертов выявило, что мышцы певицы значительно ослабли: грудь практически не поднималась при дыхании, а при вдохе певица приподнимала плечи и напрягала дельтовидные мышцы, то есть по сути совершала самую распространенную ошибку при поддержке голосовой мышцы.

Причина смерти Марии Каллас достоверно неизвестна, однако считается, что певица умерла от остановки сердца. По мнению Фусси и Паолилло, результаты их работы прямо свидетельствуют о том, что приведший к этому инфаркт миокарда был осложнением в результате дерматомиозита. Примечательно, что этот диагноз (дерматомиозит) Каллас поставил незадолго до смерти её врач Марио Джаковаццо (известно об этом стало лишь в 2002 году).

В то же время вокруг смерти певицы существует и теория заговора , высказанная, в частности, кинорежиссёром Франко Дзеффирелли , заявившим в 2004 году, что Каллас могла быть отравлена при участии её ближайшей подруги последних лет, пианистки Вассо Деветци .

Оперные партии

Фильмография

• - Der Grosse Bagarozy / The Devil and Ms. D (режиссёр Бернд Эйхингер , в главных ролях Тиль Швайгер , Корина Харфух , Томас Хайнц , Кристин Нейбауэр)
• - Каллас навсегда / Callas Forever (режиссёр Франко Дзеффирелли , в главной роли Фанни Ардан)
• - Каллас и Онассис / Callas e Onassis (режиссёр Джорджо Капитани , в главных ролях Луиза Раньери , Жерар Дармон)
• - Принцесса Монако , режиссёр Даан Оливье , Вега Пас киновоплощение Марии Каллас

Напишите отзыв о статье "Мария Каллас"

Литература

• Ardoin John, THE CALLAS LEGACY. Seribner-New York.
• Remy Pierre-Jean, CALLAS - UNE VIE. Editions Ramsay - Parigi.
• Jellinek George, CALLAS-PORTRAIT OF A PRIMA DONNA. Ziff Davis-New York.
• Юрген Кестинг. Мария Каллас. - Москва, Аграф, 2001.

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Мария Каллас

В третьем часу еще никто не заснул, как явился вахмистр с приказом выступать к местечку Островне.
Все с тем же говором и хохотом офицеры поспешно стали собираться; опять поставили самовар на грязной воде. Но Ростов, не дождавшись чаю, пошел к эскадрону. Уже светало; дождик перестал, тучи расходились. Было сыро и холодно, особенно в непросохшем платье. Выходя из корчмы, Ростов и Ильин оба в сумерках рассвета заглянули в глянцевитую от дождя кожаную докторскую кибиточку, из под фартука которой торчали ноги доктора и в середине которой виднелся на подушке чепчик докторши и слышалось сонное дыхание.
– Право, она очень мила! – сказал Ростов Ильину, выходившему с ним.
– Прелесть какая женщина! – с шестнадцатилетней серьезностью отвечал Ильин.
Через полчаса выстроенный эскадрон стоял на дороге. Послышалась команда: «Садись! – солдаты перекрестились и стали садиться. Ростов, выехав вперед, скомандовал: «Марш! – и, вытянувшись в четыре человека, гусары, звуча шлепаньем копыт по мокрой дороге, бренчаньем сабель и тихим говором, тронулись по большой, обсаженной березами дороге, вслед за шедшей впереди пехотой и батареей.
Разорванные сине лиловые тучи, краснея на восходе, быстро гнались ветром. Становилось все светлее и светлее. Ясно виднелась та курчавая травка, которая заседает всегда по проселочным дорогам, еще мокрая от вчерашнего дождя; висячие ветви берез, тоже мокрые, качались от ветра и роняли вбок от себя светлые капли. Яснее и яснее обозначались лица солдат. Ростов ехал с Ильиным, не отстававшим от него, стороной дороги, между двойным рядом берез.
Ростов в кампании позволял себе вольность ездить не на фронтовой лошади, а на казацкой. И знаток и охотник, он недавно достал себе лихую донскую, крупную и добрую игреневую лошадь, на которой никто не обскакивал его. Ехать на этой лошади было для Ростова наслаждение. Он думал о лошади, об утре, о докторше и ни разу не подумал о предстоящей опасности.
Прежде Ростов, идя в дело, боялся; теперь он не испытывал ни малейшего чувства страха. Не оттого он не боялся, что он привык к огню (к опасности нельзя привыкнуть), но оттого, что он выучился управлять своей душой перед опасностью. Он привык, идя в дело, думать обо всем, исключая того, что, казалось, было бы интереснее всего другого, – о предстоящей опасности. Сколько он ни старался, ни упрекал себя в трусости первое время своей службы, он не мог этого достигнуть; но с годами теперь это сделалось само собою. Он ехал теперь рядом с Ильиным между березами, изредка отрывая листья с веток, которые попадались под руку, иногда дотрогиваясь ногой до паха лошади, иногда отдавая, не поворачиваясь, докуренную трубку ехавшему сзади гусару, с таким спокойным и беззаботным видом, как будто он ехал кататься. Ему жалко было смотреть на взволнованное лицо Ильина, много и беспокойно говорившего; он по опыту знал то мучительное состояние ожидания страха и смерти, в котором находился корнет, и знал, что ничто, кроме времени, не поможет ему.
Только что солнце показалось на чистой полосе из под тучи, как ветер стих, как будто он не смел портить этого прелестного после грозы летнего утра; капли еще падали, но уже отвесно, – и все затихло. Солнце вышло совсем, показалось на горизонте и исчезло в узкой и длинной туче, стоявшей над ним. Через несколько минут солнце еще светлее показалось на верхнем крае тучи, разрывая ее края. Все засветилось и заблестело. И вместе с этим светом, как будто отвечая ему, раздались впереди выстрелы орудий.
Не успел еще Ростов обдумать и определить, как далеки эти выстрелы, как от Витебска прискакал адъютант графа Остермана Толстого с приказанием идти на рысях по дороге.
Эскадрон объехал пехоту и батарею, также торопившуюся идти скорее, спустился под гору и, пройдя через какую то пустую, без жителей, деревню, опять поднялся на гору. Лошади стали взмыливаться, люди раскраснелись.
– Стой, равняйся! – послышалась впереди команда дивизионера.
– Левое плечо вперед, шагом марш! – скомандовали впереди.
И гусары по линии войск прошли на левый фланг позиции и стали позади наших улан, стоявших в первой линии. Справа стояла наша пехота густой колонной – это были резервы; повыше ее на горе видны были на чистом чистом воздухе, в утреннем, косом и ярком, освещении, на самом горизонте, наши пушки. Впереди за лощиной видны были неприятельские колонны и пушки. В лощине слышна была наша цепь, уже вступившая в дело и весело перещелкивающаяся с неприятелем.
Ростову, как от звуков самой веселой музыки, стало весело на душе от этих звуков, давно уже не слышанных. Трап та та тап! – хлопали то вдруг, то быстро один за другим несколько выстрелов. Опять замолкло все, и опять как будто трескались хлопушки, по которым ходил кто то.
Гусары простояли около часу на одном месте. Началась и канонада. Граф Остерман с свитой проехал сзади эскадрона, остановившись, поговорил с командиром полка и отъехал к пушкам на гору.
Вслед за отъездом Остермана у улан послышалась команда:
– В колонну, к атаке стройся! – Пехота впереди их вздвоила взводы, чтобы пропустить кавалерию. Уланы тронулись, колеблясь флюгерами пик, и на рысях пошли под гору на французскую кавалерию, показавшуюся под горой влево.
Как только уланы сошли под гору, гусарам ведено было подвинуться в гору, в прикрытие к батарее. В то время как гусары становились на место улан, из цепи пролетели, визжа и свистя, далекие, непопадавшие пули.
Давно не слышанный этот звук еще радостнее и возбудительное подействовал на Ростова, чем прежние звуки стрельбы. Он, выпрямившись, разглядывал поле сражения, открывавшееся с горы, и всей душой участвовал в движении улан. Уланы близко налетели на французских драгун, что то спуталось там в дыму, и через пять минут уланы понеслись назад не к тому месту, где они стояли, но левее. Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях.

Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»